Тавр взялся ставить мне меч и через десять пульсаций уже орал, что я держу клинок как украденный скребок. Получалось тяжело… У меня были свои цели. Пришлось впихивать умения сына дружины в то, чему я уже научился у Бранна. Шло сложно, да и учитель из него такой себе, нормально объяснить не мог, злился и часто ругался. Приходилось смотреть самому или ждать разжёвывания от Вариса.
В первую неделю совместного обучения все хотели придушить сына дружины. Больно уж Тавр возомнил себя невесть кем, начал задирать подбородок выше, так ещё и просил его «учителем» называть, что, конечно, никто не делал. Мало-помалу, я смог взять всё, что он знал и умел. Соединить с тем что дал Бранн и моими способностями.
Варис передавал свою семейную технику захватов и боя. Вот кто умел объяснять, так это он. Тщательно, подробно, медленно и со всеми объяснениями, которые только можно представить. Не знаю, хотел ли он утереть нос Тавру этим, но злило это сына дружины знатно.
Поначалу я думал, что Айдо — это просто набор каких-то хитрых приёмов. Но когда стал присматриваться, до меня дошло, что дело вообще не в физической силе. Вся суть сводилась к умению работать с направлением движения и весом противника.
К примеру, кто-то тянет на себя, а ты не сопротивляешься. Вместо этого двигаешься вместе с ним, слегка уходя в сторону, и человек сам теряет равновесие. Пытается надавить, а ты не упираешься, просто убираешь корпус с траектории, пропуская его вес мимо себя. Во время удара перехватывают не кулак, а само запястье, причем в тот момент, когда рука еще летит вперед и нападающий не может ее отдернуть.
Получается, что чужая энергия работает на тебя. Свое усилие требуется только в самом конце. Достаточно слегка надавить в правильную точку под запястьем, и хватка ослабевает сама собой. Это происходит рефлекторно, тело реагирует быстрее, чем мозг успевает сообразить. Если выкрутить руку так, чтобы стало больно, то за кистью потянется локоть, потом плечо, а за ним и весь корпус. Стоит немного сдвинуть носком стопу противника, как он переносит туда весь свой вес и застревает в неудобном положении.
Что больше всего не укладывалось в мою голову, так это внешняя расслабленность происходящего. Нападающий вкладывает всю свою злость и массу в удар, пыхтит от напряжения. А ему в ответ делают простой шаг, легкое касание и разворот. И вот он уже стоит скрюченный, поднявшись на мыски, пытаясь избавиться от боли, но совершенно не соображает, как выпутаться.
И тут я решил добавить что-то своё. К Айдо примешал то чему меня учил Харек. Мне показалось глупо останавливаться на том, что ты сделал человеку больно. Если это враг и он пришёл тебя убить, его нужно не просто остановить. Поэтому после того, как перехватил, я делал удары в органы и смертельные места, конечно же не в полную силу.
На третьей неделе Варис посмотрел на это и поморщился.
— Это уже не Айдо, — сказал он.
— Харекайдо, — улыбнулся я в ответ, полностью довольный тем, как придумал слово.
— Странное название, но работает. Поймал противника и тут же вырубил его или убил.
Варис стал просить меня рассказать ему про мою новую технику подробнее, я не возражал и делился. Тавр как это увидел, тут же оказался рядом и требовал начать всё с начала. Одр на удивление тоже слушал и запоминал. Копьё я тоже не бросил и продолжал показывать ребятам.
Они слушали меня внимательно и повторяли. Бранн на своём уровне нам показывал только два-три движения копьём, чтобы знать, на что смотреть и как отражать. Тавр знал больше остальных, но браться за копьё не хотел, всё из-за истории с матерью. Жалеть я его не стал, заставил.
Одр поставил всем шаг. Я спросил его через день после лечебной комнаты, как он смещается раньше удара. Одр не ответил сразу, потом встал у стены и сказал:
— Бей.
Я ударил. Он сместился в самый последний момент на полшага. Удар прошёл там, где его уже не было.
— Видел? — спросил он.
Кивнул.
— А когда я сместился?
— До удара.
— До какого момента до?
Я задумался.
— До того, как я решил бить.
— Точно.
Одр сел у стены и долго смотрел в землю.
— Между двумя людьми во время боя, — выдал Одр, — есть общий ритм. Каждый человек дышит и двигается под него. Если поймать ритм противника, ты знаешь, в какой момент он ударит. Твоя задача поймать это и сместиться вовремя.
— И как поймать? — спросил Тавр.
— Привязать своё дыхание к общему. Это и есть рваный шаг. Шаг идёт не из тебя, а из общего.
Тавр почесал затылок.
— Понятно как… не очень.
Было сложно. Действительно сложно слушать дыхание другого и подстраиваться под него и всё это во время боя. Лучше всех поначалу пошло у Вариса. У него и Айдо было о том же — «слушать противника». Через неделю он уже смещался не по своему дыханию, а по моему. Я догнал его на третьей неделе. Мне помог сбой на четвёртой пульсации.
Я начал подстраиваться не под дыхание противника, а под пульсацию. Три недели потратил на это, чтобы чувствовать источник у кого-то ещё. Время с ребятами позволило привыкнуть не только к своим пульсациям, но и к их. Получалось не как у Одра, а как у меня, но принцип тот же и результат такой же.
Хуже всех со рваным шагом шло у Тавра. Не понимал сын дружины как ему подстроиться под чужое дыхание. Я пытался ему объяснить свой способ, но он только запутался. В итоге к концу третьей недели смог в семи из десяти случаев применить рваный шаг, что большое достижение для него. Как же он радовался.
Оказалось, что с созерцанием у ребят проблемы.
— Слушай, Рейланд, а ты не расскажешь как ты используешь способ школы Равновесия… — Смущённо спросил Тавр. — Больно хорошо ты мне про копьё и про удары в горло объяснил.
Заметил, что на его вопрос тут же повернулся Варис и даже… Одр. Оказывается что у них произошёл какой-то затык и они не могли больше ста ударов сердца держать созерцание. Никто признаваться поначалу не хотел, но после вопроса Тавра они раскрылись. Объяснил как это делаю я и им это помогло. Пришлось, конечно, ещё