Женя никогда не окажется в Рябиновке потому, что ей там нечего покупать.
Попытка прощального поцелуя провалилась.
– Нет-нет. Тебе больше понравилась та мадам – в красном.
– Бред.
– Понравилась, – протянула Женя. – Вот когда я по-настоящему понравлюсь, тогда и поцелуемся.
– В другой раз у меня может не оказаться губ.
Я думал о ней даже во сне. Женя, Женя, Женя. Меня будто прокляли её именем.
Никто отдельно её кольцо, конечно, плавить бы не стал. Я создал заказ и сдал колечко на переплавку. В литейном цехе его швырнули в ведро с другим поцарапанным золотишком. Больше я его не видел.
На следующий день я подобрал похожее колечко из готовых, но с посадочным местом для брилла. В заказе я указал, что хочу обручалку с фиником и что финик мой собственный. Но на самом деле я решил инкрустировать в Женино кольцо бриллиант в полкарата. Я ссудил его у колье стоимостью два миллиона.
В ОТК кольцо отнёс сам. Сказал, что на подарок и что претензий от потребителя ждать не стоит.
– Чистенький какой, – залюбовалась бирковщица. – Подружке подарок?
– Одной сиротке. Живёт в страшной нищете. Племянница жены. Решил порадовать. Колечко – это же такое счастье. И хлеба не надо.
– Бедная девочка. Жалко, что не бриллиант.
– А я скажу, что бриллиант. Пусть порадуется.
– Что ты! Любая девушка бриллиант сердцем чувствует.
Мы пошли на выбранный мною фильм, который Жене совсем не понравился. Пришлось потратиться на дорогие диваны в самом конце зала. «Порше» удалось припарковать за километр от кинотеатра, поэтому мы целых десять минут шли сквозь дворы с панельками. Там-то я и подарил Жене кольцо.
– Какой милый камень. Но зачем? Хотя, блин, так даже лучше, конечно. Сколько я должна?
– У меня не бывает должников, – повторил я.
– Тут два карата?
– Половина, но будь с ним счастлива на целый карат.
– Мама теперь всегда со мной. И ты, получается, тоже. – Женя потёрла пальцем бриллиант и посмотрела сквозь него на солнце.
В полупустом кинотеатре достаточно настойчивая попытка поцеловать Женю вновь провалилась. Я притаскивал её к себе, но сил не хватило. Вспотел даже.
– Как тебе актриса? – спросила она, отстраняясь.
– Баба как баба.
– Да ладно. Ты даже дышать перестал.
По дороге к машине на автобусной остановке мы встретили братика Севу и Машу Истомину. Я представил всех друг другу. Маша пожала Жене руку, кокетливо скалясь. В другой руке у неё был фруктовый лёд. Братик Сева в обеих руках держал пакеты из супермаркета. По его шее скатывались капельки пота. Насупившись, он молчал и ни разу не улыбнулся, уставившись на экстремальную границу Жениного летнего платья.
– Зайцы, а вы тут что делаете? – спросил я.
– За покупками бегали, – ответила Маша, кивая на Севу.
– Бегали? Сева, ты и за покупками? Чем дурна доставка?
– Да там же некачественное всё привозят! Гнильё выбирают и брак, – опять ответила за братика Маша.
– Вы совсем не похожи, – так, будто это великое счастье, сказала Женя.
– Не рожей похожи, а кожей, как сказал бы мой начальник. Может, вас подвезти? Жень, можем?
– Легко.
– Нет, мы сами. Вон наш автобус, – отмёрз Сева. – До свиданья.
– А на какой вы машине? – крикнула Маша нам вслед.
– Мы на мотоцикле с люлькой, – отмахнулся я.
Раскрыв рот, держа фаллосообразное мороженое в руке, прищурившись, Маша застыла у распахнутой двери автобуса, пытаясь расслышать. Её пихнули в спину, и личико её искривилось до неузнаваемости.
– Какой он у тебя милый. Медвежонок. А девка гадкая, – сказала Женя.
Глава 7
Был какой-то будний вечер. Шёл дождь стеной, и я следил за ним через раскрытое окно. Громадные окна в человеческий рост – единственная гордость моей квартирки. Я сидел на полу и читал эпизод из одной книги, в котором застигнутый ливнем в лесу человек тщетно пытается развести костёр.
Позвонила Женя Продан и спросила:
– Работаешь в этот долгий день?
– Десятый час – какая работа.
– Я же не знаю, как у вас там. Правила разные бывают.
– Что случилось? Выпал брилл?
– Что? Нет! С ним всё нормально – прочненький. А где ты живёшь? – «Живёшь» Женя растянула до предела.
Пьяненькая, значит, с вымоченным в солёной воде сердцем.
– Приеду, – протянула она. – Мартини сухой привезу. Ты один?
– Мне завтра на работу.
– Да?! – удивилась Женя, потому что четверг у неё ничем не отличается от субботы.
Началась суета. Подготовка квартиры к приезду женщины – дело трогательное. Мебели у меня практически не было, поэтому пыль смахивать не пришлось. Но все же я вымыл старой футболкой пол, прошёлся губкой по ободку унитаза, спрятал кастрюлю с пригоревшим дном в единственный на моей кухне шкафчик. Сменил на всякий случай постельное бельё – вдруг что. Кровать, подпираемую с одного угла книгами, укрыл пледом. Посуда и так была вымыта. Стаканы, за неимением соды, я натёр сахаром и сполоснул.
Себя вымыл, как резиновый сапог в ванной, и надушился, используя последние капли одеколона.
Переодевшись, опять уселся за книгу, но не смог сосредоточиться. Осмотрел квартиру – так жить нельзя. Даже холодильника нет!
Некоторое время я искал б/у холодильники. Присмотрел пару советских, в которых можно спрятаться от ядерного взрыва.
Посидел просто так.
Сменил носки.
Жени всё не было. Я много раз обещал себе никогда и никого не ждать, и вот опять.
Наконец зашелестела медная лапка звонка. В Жениных руках болтался могучий пакет.
Войдя, она, как сомелье, вдохнула запах моей квартиры: нечто среднее между подъездом и мусоркой.
Такая красивая, в длинном, выгодно её обтягивающем платье, она экзотично смотрелась в пространстве моей прихожей. На шее у неё было нечто вроде ошейника, тянулись стрелки до уха и лоб слегка был припылен пудрой. Я сообразил, что прежде не видел на ней макияжа.
– Гостинцы! – завопила она, приподняв пакет.
– От тебя пахнет алкоголем.
Женя стала оправдываться. Она встретилась с подружками, но их вскорости увезли прикреплённые к ним мужчины. А она, как всегда, сама.
– Ты не против, если я осмотрюсь?
Я принялся разбирать пакет: мартини, виски, конфеты, колбаса, булочки, сыр, лимонад, бутылочка шампанского в мини-формате.
– Ты, наверное, прочитала где-то, что квартира многое говорит о хозяине, да? Так вот это все чепуха. Обстановка в этой хате никаким образом не отражает мою личность, потому что я не делал здесь ремонт, не покупал эту скудную мебель. Отсутствие штор – это скупость собственницы, а не признак моей открытости.
В ванной она нашла женский дезодорант:
– Ага, значит, ты всё-таки с кем-то живёшь? Дезик женский.
– Он прежде всего дешёвый. На мужской