«Се яз раб Божий…» - Анна Феликсовна Литвина

А. Ф. Литвина, Ф. Б. Успенский

«СЕ ЯЗ РАБ БОЖИЙ…»

Многоименность

как фактор и факт

древнерусской культуры

В этой маленькой книге мы хотели бы предложить вниманию читателя два тесно связанных между собой этюда, посвященных столь интересному, на наш взгляд, явлению, как средневековая многоименность. Русская полиномия до недавнего времени оставалась малоисследованной, во всяком случае, практически никто не занимался ею как самостоятельной категорией культуры, чего она вполне заслуживает. Непривычным для современного человека оказывается уже то обстоятельство, что от рождения до смерти у одного и того же лица могло накопиться три, четыре, а то и пять именований, и это не считая отчеств и родовых прозваний, причем подобная антропонимическая полифония воспринималась как нечто естественное, желательное и удобное. Каждое из личных имен обслуживало определенную сферу как в жизни своего обладателя, так и в жизни всего социума, а потому любая попытка очертить области их применения оказывается заодно и попыткой увидеть изнутри всю сложность и многосоставность мира допетровской Руси.

В первой из глав мы стремились поговорить о некоторых самых общих параметрах бытования личных имен, иллюстрируя свой рассказ лишь беглым перечислением всяческих примеров. Во второй главе, напротив, мы сосредоточились на одном-единственном эпизоде, разгадка которого требует, впрочем, обращения к достаточно широкой ономастической перспективе. Вся же работа в целом является частью цикла исследований о христианской многоименности, который авторы надеются вскоре заключить большой монографией.

Несколько технических замечаний. Выделение разрядкой в цитатах всегда принадлежит нам. Курсив мы используем для обозначения имени как ономастической единицы. Приводя несколько имен одного и того же лица, мы, вопреки историографической традиции, употребляем знак / (Варфоломей / Сергий, Ярослав / Георгий, Иван / Василий и т. п.), стремясь подчеркнуть тем самым специфические черты русской двуименности, отличающие ее от других традиций полиномии (обсуждение этих различий читатель найдет в первой главе). При обращении к томам «Полного собрания русских летописей» мы, кроме специально отмеченных случаев, всегда ссылаемся на последнее из существующих изданий.

Публикация подготовлена в ходе проведения исследования (№ 18-01-0040: «Феномен светской христианской двуименности в допетровской Руси») в рамках Программы «Научный фонд Национального исследовательского университета «Высшая школа экономики» (НИУ ВШЭ)» в 2018–2019 гг. и в рамках государственной поддержки ведущих университетов Российской Федерации «5-100».

Для всего русского Средневековья едва ли не самым ярким воплощением многоликости человеческого существования стала полиномия — присутствие в жизни одного и того же лица нескольких разных имен, иногда связанных между собою, а подчас и вовсе не соотнесенных друг с другом. Наиболее ярко эта картина запечатлена в антропонимических досье правителей и окружающей их элиты, причем здесь отыщется немало общего у князя Рюриковича, боровшегося за власть в начале XI века, и его отдаленного потомка, восходящего на московский трон в конце XVI столетия. Как кажется, сын крестителя Руси Ярослав / Георгий был бы вполне способен оценить всю тонкость ономастических решений, которые в свое время принимал его прямой потомок Иван / Тит Грозный, назвав младшего из своих сыновей Дмитрием / Уаром. Вместе с тем полиномия как таковая на всем протяжении своего существования оставалась явлением гендерно, социально и политически нейтральным — по нескольку имен могло быть у законных государей и спонтанных самозванцев, у князей, купцов и беглых холопов, у знатных вдов и обездоленных полонянок…

Разумеется, система многоименности существенно эволюционировала за те шесть-семь веков, что она полноценно просуществовала на Руси. Однако здесь необходимо отделять изменения в составе ее единиц, наборе употребимых имен от изменений в самих принципах функционирования, протекавших куда медленнее. В этом контексте полиномия, многоименность — термин отнюдь не случайный. В первую очередь в глаза бросается тот факт, что на протяжении всего допетровского времени у человека могло быть д в а имени, нехристианское и христианское, или два христианских одновременно, однако этим числом дело отнюдь не ограничивалось.

Действительно, уже в XI в. вполне возможна ситуация, когда взрослый христианин на Руси обладает сразу тремя именами. Так, старший из сыновей Владимира Мономаха, одна из интереснейших фигур конца XI — первой половины XII столетия, носил три имени: для летописца он был прежде всего Мстиславом, для переписчика заказанного князем Евангелия Федором, а для составителя скандинавской саги или автора латиноязычной хроники (Х)аральдом. В XVI или XVII в. известно не столь уж малое количество лиц, у которых в миру было по два христианских и одному нехристианскому имени или одно крестильное и два нехристианских.

Иначе говоря, существовало несколько моделей многоименности, которые с легкостью накладывались друг на друга. В самом деле, в XI в. князю, чтобы править на Руси, необходимо было носить родовое имя, связывающее его с чередой предков и предшественников, и потому ему полагалось одно из таких имен, как Мстислав, Ярополк, Владимир или Ростислав, поначалу не имевших никакого отношения к церковной традиции, а календарно-церковное имя — Федор, Василий, Михаил и т. п. — у него появлялось при крещении. Кроме того, местное династическое имя, будучи насущно необходимым для демонстрации легитимности власти на этой земле, значило куда меньше для участия в перипетиях общеевропейской (а зачастую и не только европейской) политической жизни — здесь на первый план выступала не его принадлежность к отцовскому роду русских князей, но междинастические связи, приобретенные по материнской линии, а потому естественно, что Мстислав / Федор, сын Владимира Мономаха и урожденной англо-датской принцессы Гиды, обладает еще и именем Харальд, связывающим его с дедом по матери, королем Харальдом Годвинсоном, павшим в битве при Гастингсе (1066 г.). Знатный человек XVI столетия мог, как и множество его современников, во вполне официальных и публичных ситуациях зваться нецерковным именем, таким, например, как Помяс, в крещении быть Иваном, а в большей части документов фигурировать под своим христианским публичным именем Василий.

Однако и этой сравнительно простой комбинаторикой, допускающей разные сочетания христианских и нехристианских имен, средневековая