— Один справлюсь. Я сам себе охрана, а от него нападения ждать пока нечего, — палач приподнял голову Дика за волосы и критически полюбовался своей работой. — Но веревку на всякий случай оставлю. Мало ли, какие сюрпризы бывают, скажи на милость!
Глава селения отвернулся, заслоняя глаза ладонью, и поспешил откланяться.
— Дальше? — Дик ожил, как только дверь за господином Гурским закрылась. Фанч уже развязывал его руки.
— До утра побудешь в таком виде, а там посмотрим. Вставай, отведу тебя обратно в апартаменты. Маська утром, наверное, захочет проститься… Не вздумай дурить ей голову, как ты умеешь.
— Она испугается, если меня увидит!
— Она не боится крови. Моего помощника она так несколько раз видела, и знает, что это маскарад. Правда, она думает, что и в других случаях, это всего лишь краска…
* * *
[1] (прим. Лины) Я всегда думала, он имел в виду Феолинду. Теперь действительно знаю, что это она.
Глава 30
* * *
Ранним утром возле дома палача стояла телега, запряженная серой лошадью. На телеге лежал вчерашний пленник, мальчишка-шпион, вернее, всё, что от него осталось. Лицом вверх, чтобы жители могли оценить труды палача. Непонятно, зачем связывать врага по рукам и ногам, если, даже не будучи в глубоком беспамятстве, он сейчас вряд ли мог предпринять попытку к бегству или нападению. Но мастер считал, что осторожность никогда не вредит. Он подвесил закрытое ведро воды к дну телеги и тронул поводья.
Фанч явно очень спешил. Даже не стал объезжать вокруг площади, чтоб насытить взоры всех любопытных, а скорее направил лошадку за край селения. Мастеру совсем не хотелось, чтобы кто-то рассматривал его жертву вблизи и на ярком солнце. Еще чего доброго заметят блеск меча сквозь слой сена.
Телега со скрипом катила по лесной дороге. Отъехав достаточно далеко от селения, палач натянул поводья и остановил лошадь.
— Приехали. Давай, помогу…
— Почему вы меня отпускаете? — спросил Дик, пока Фанч распутывал веревки на его плечах и запястьях. — Могли просто сказать дочке, что позволили мне бежать. Ладно, в доме, она бы проверила. А здесь?
Лицо палача отразило некоторое раздумье.
— Наверное, потому что ты единственный, кто играл с ней. Кто ее защитил. Никогда прежде никого она не любила, кроме меня. Не могу ее обмануть.
— А мне кажется, потому что чувствуете себя перед ней в неоплатном долгу… Разве я единственный, кто посмел приблизиться к ней? — возразил Дик. — А Оскар Твинк?
— Не произноси при мне имя этой ехидны! — палач от злости стал дергать веревки сильнее, чем следовало. — Я боюсь его. Он обманет мою малышку, хитро влезет в доверие, а потом будет мстить мне через нее.
— Братство Дороги не мстит детям, всё равно чьи они.
Фанч возмущенно проворчал что-то себе под нос насчет наглых мальчишек. И со вздохом признался:
— Мне до пенсии двадцать лет. За это время мне могут приказать выполнить очень многое. И моя малышка возненавидит меня, если будет общаться с такими, как эти Твинки.
— Так отпустите ее.
— Что? Куда?
— Когда она больше не сможет оставаться рядом и одновременно уважать вас, устройте им побег. Вам не удалось сделать это для ее матери?.. Так спасите хотя бы дочь, прежде чем закон прикажет вам вывести ее на площадь.
— Замолчи! Всё, — Фанч смотал длинную веревку в кольцо. — Проваливай!
Дик смыл краску с лица, забрал свои вещи и спрыгнул с телеги. Но убегать не спешил. Сперва поклонился:
— Спасибо. Никогда не забуду вас и Мари-Астэль.
Хмуро зыркнув на него из-под напряженно сведенных бровей, Фанч словно бы через силу пообещал:
— Я подумаю о ваших словах, рыцарь.
— Думайте, мастер. Думайте. Посмотрим, может, ещё встретимся через двадцать лет…[1]
— Больше не попадайся мне! — палач погрозил веревкой.
Дик со смехом пожал плечами, намекая, что не все желания в людской власти. Он отступал спиной в заросли, не спуская глаз с телеги, пока не скрылся за зеленой стеной. Только верхушки папоротников долго качались на том месте, где он пропал. Палач тронул поводья и неспешно покатил прочь, по дороге в город.
(конец истории)
* * *
[1] (прим. Лины) Они больше не встречались. Но с тех пор девочки из семей палачей находились как бы под особым покровительством Дика. Эта слава его не раз выручала. Сама Мари-Астэль видела Дика снова, правда, спустя сорок лет, а не двадцать. Она стала известной трактирщицей, и хотя выражение ее лица, одновременно суровое и мечтательное, отрешенное, немного пугало незнакомых, но сердце ее было золотым. Мари-Астэль Твинк считалась красавицей. Ко времени второй встречи у них с Оскаром уже было шестеро взрослых сыновей и две дочки. Из них Астэль-младшая унаследовала трактир, вторая жила в лесу. Мастер Фанч вышел в отставку значительно раньше пенсии и стал лекарем Братства Дороги. О его истинном ремесле легко догадывались многие раненные, чуть ли не по первому прикосновению. Но мастер не обижался. Его арестовали во время крупного мятежа и после многих бесед с другими мастерами расстреляли как государственного преступника.
Глава 31
Ученик Темного круга
.
история двадцать восьмая, о том, как Благородный Дик был учеником у мастера Глерхэна
Даже когда Благородный Дик стал знаменит так, что в каждом селении всегда находился житель, который видел его лично, и детям стали рассказывать на ночь истории про рыцаря-мальчишку, сам Дик никогда не упускал возможности учиться чему-нибудь у других. Он несравненно владел мечом, но старался изучать новые приемы.
Ведь время шло, менялась мода и приходило в жизнь людей новое оружие. Уже родилась шпага, защитница дворянской чести. Многолюдные турниры всё чаще уступали место дуэлям всего с одним или двумя свидетелями, хотя и старые поединки один на один никуда не исчезли. Возник первый в истории орден странствующих рыцарей вне Братства Дороги — Темный круг. Он объединял родовитых и дерзких, обычных воинов, дэкайских повелителей стихий и магов, но никого не защищал по зову чести. Услуги рыцарей Темного круга и в те дни стоили дорого и по карману далеко не каждому королю, не говоря уж о частных лицах.
В один год общий турнир всех рыцарских орденов (тогда такие ещё собирали хоть раз в году), вывел в десятке победителей сразу троих рыцарей Темного круга. Из