— Может, — невозмутимо подтвердил рыцарь. — Но боевые кони спасли жизнь многим. В опасности чрезвычайно важно иметь возможность кому-то полностью довериться. А верховая езда довольно опасное занятие, вы правы, госпожа. Поэтому все настоящие наездники предпочитают приручить одного коня и не менять его, сколько возможно.
— А у тебя был конь? — полюбопытствовала Хильда у Дика.
— Душечка, почему ты на «ты» с нашим гостем. Это невежливо! — вмешалась герцогиня.
— Бабушка!..
— Всё, я ухожу! — «двоюродная тетушка» страдальчески сжала виски. Пожелала остающимся приятного аппетита и зашуршала юбками прочь из зала. В дверях она оглянулась: — Только обещай, Хильда, что не полезешь в седло раньше, чем через час после еды. Это вредно для здоровья!
— Хорошо, тетушка, не полезу! Я езжу без седла!
— Какой кошмар, — простонала герцогиня, удаляясь.
Хильда живо запихала в рот третью булочку с медом и, торопливо допивая молочный чай, повторила свой вопрос.
— Не было, — ответил Дик. — В том смысле, о чем вы спрашиваете. Коней объезжал, но только для того, чтобы выиграть их на турнирах или аукционах. Или в лесной стране, на спор. На общих состязаниях никогда не бывал первым всадником. Тем более, не оставался единственным.
— Куда ты их девал потом? Продавал?
— Дарил. Мои конюшни — все табуны Братства Дороги. Нам очень нужны быстрые лошади.
— А собственного коня у тебя никогда не было? — не могла поверить принцесса.
— Был, в замке. Ко́рдор. Темно-гнедой, с черной гривой. Первый конь, на котором проехал без поддержки, в годовалом возрасте. Потом он стал моим на всё время обучения. Но Кордор был самым смирным и уже немолодым. Я быстро стал носиться на других, более резвых. Но только его считал «своим». Это был мой любимец.
— Его старость была счастливой, я надеюсь? — строгим тоном спросила принцесса, словно могла призвать к ответу всех, кто плохо обращался с лошадьми, в какие бы годы это не случалось.
— Не очень, — признался Дик. — Если осады длились слишком долго, лошадей из замка выгоняли в поля, чтобы выживали сами. Запасов сена едва хватало на коров. Кордор был слишком стар, он бы погиб, если бы его угнали в рабство бандиты. И не уверен, что даже на свободе он бы уцелел. Кордор всегда оставался с людьми (отец не мог его выгнать без моего разрешения) и голодал вместе с нами. После одной осады он слишком ослабел и вскоре умер, хотя еды уже хватало.
— Как жаль, — расстроилась принцесса. — А мои кони никогда не голодают. Хотя и не все заслуживают такой заботы! — она подошла к окну и наблюдала за фортелями, которые выкидывал ее очередной «подарок».
Дик встал рядом. Конь во дворе, похоже, нисколько не устал. Зато дюжина конюхов с багровыми от злости лицами едва дышали. Белый жеребец грациозно перебегал с места на место, не давая загнать себя в просторную загородку. Если люди продолжали наступать со всех сторон и загоняли его в угол, он становился на дыбы и угрожал проломить им головы. Или вертелся на месте и взбрыкивал задними ногами, что означало: «Попробуй, подойди!»
— У вашего «подарка» пока нет имени, как понимаю, — заметил Дик.
— Естественно. Имеет право назвать коня только тот, кто его покорит. Он не должен знать другого всадника и другого имени до меня, только тогда он станет мне настоящим верным боевым конем.
— Но выбрали имя заранее?
— У меня была тысяча вариантов, пока я его не увидела. Теперь я точно хочу назвать его Олеви́р.
— «Круглый»? — удивился Дик.
— Вообще-то, «Неудержимый». Потому что он не стоит на месте. Как «олевиаа́ра» [2] — «круглая стрела», та, что несется во все стороны сразу. Но, и в этом смысле: где сядешь, там и скатишься!
Они засмеялись.
— Подходяще, — Дик видел, как конь вертится волчком, а потом взвился свечой и пронзительно заржал.
— Оставьте его! — крикнула из окна принцесса. — Отойдите все, пусть успокоится!
Как бы не так. Как только конюхи послушно отошли и сбились в группу возле забора, стало ясно, что не они гоняются за конем. Будущий «Олевир» подбегал к людям и норовил цапнуть их зубами, как собака. Слуги не могли отступать в сторону конюшни: другие королевские лошадки, слыша ржание и храпение новичка, нервничали и начинали биться о свои стойла. Похоже, белый конь призывал старожилов к бунту. Конюхи видели опасность, конюшня ходила ходуном. Они мечтали убедить принцессу привязать слишком горячего красавца. О том, чтобы отговорить Хильду от попытки объездить его, речи не шло.
— Спустимся? — попросила принцесса. — Я обещала тетушке немного подождать, но тогда я останусь без слуг. Надо его отвлечь. А как ты сумел его привести?
— Не знаю. Сам пришел! — фыркнул Дик. Они сбежали по лестнице и вылетели во двор. Конь размеренной рысью бегал по внутреннему двору вдоль стен, иногда резко меняя направление.
.
* * *
[1] (прим. Лины) Имя принцессы Хильды стало нарицательным в кругах знатоков верховой езды. Она была чемпионом множества королевских и свободных скачек многие годы, а в старости входила в советы скачек. Ей не суждено было править, но ее титул «Королева подков» считался не ниже обычного королевского.
[2] (прим. Лины) «Круглая стрела» — очень распространенное выражение из древних баллад не только о лучниках, но и в описании сердечных чувств и мыслей, когда говорится об их силе и полной непредсказуемости рокового удара. До сих пор так часто называют спортивные гонки, турнирные рыцарские команды, непобедимые отряды, был даже такой военный корабль «Олевиа ара». Дик сказал, что в Мире-без-Чудес этот поэтический образ заменен другим: «обезьяна с гранатой». Но Береникс возражает, что в смысле непредсказуемости, это совпадает, но «олевиа ара» имеет оттенок высокого интеллекта, всемогущества, руки Всевышнего… в общем, неточно. Но Гошке понравилось. Он теперь Берениксу иногда говорит, «что ты носишься, как круглая обезьяна?» Береникс обижается, считая это ещё более оскорбительным для его интеллекта.
Я Гошку предупредила, чтобы Дик такого никогда не слышал! Он не заступился бы за нашего четвероногого философа, просто обзывалки «обезьяной» напоминают ему о Чарли.
Глава 3
— Хватит! Остановись!