– Они не хотят проигрыша своего бойца, но шанс сорвать куш не упустят. Тебе нужно быть готовым к жёсткой оппозиции. Фостера выставят в выгодном свете. Тебя – нет.
– Я к этому готов. – Еле удержался от пренебрежительной гримасы. Меня этим не напугать. Вряд ли они переплюнут ту пробитую канализацию, которая стекала на меня все последние месяцы.
– Что касается Виктора. Мне он не доставит проблем, – самоуверенно заявил он. – Но тебе… – Дэниел пристально посмотрел мне в глаза. Этот тяжёлый давящий взгляд и безразличное отношение к возможным неблагоприятным последствиям, устроенным моим не самым миролюбивым знакомым, только подтверждали слухи о несокрушимом авторитете сидящего передо мной человека. – Это осуществить проще простого. Советую не ходить в сомнительные места, не принимать еду и напитки из чужих рук. Если ситуация повторится, я ничем не смогу тебе помочь.
– Его люди связывались с вами? – напрямую задал я вопрос, не желая ходить окольными путями. Эту встречу мы с Мейсоном держали в секрете. Но я больше не считал себя неуязвимым и готов был к любым атакам со стороны Виктора, который в достижении своей цели, не задумываясь, пойдёт по головам и лично купит самый яркий венок в честь заката моей карьеры.
Дэниел усмехнулся.
– Нет. Но будь готов к тому, что эта новость его не обрадует.
Они знакомы? Я никогда об этом не слышал. Прищурившись, я пытался выискать на лице собеседника хоть какие-то намёки на продолжение этой истории. Это продолжение явно было, но Прайс не спешил мне о нём поведывать.
И тем не менее, я был согласен. Но «не обрадует» – очередное преуменьшение. Он будет в ярости.
– Они могут связаться с вами позже. – Я решил подробнее разобрать этот важный момент. Что если он просто не до конца понимал, насколько опасным может быть наше сотрудничество. – Это повлияет на ваше решение?
Усмешка Дэниела стала шире.
– Предупреждаешь? Я тронут. Но я изначально знал, что контракт с тобой принесёт мне много проблем.
Вот как. Эта новость ощутимо ударила по возведённой стене самообладания, оставляя первую заметную трещину. Раньше Мейсону обрывали телефон и захламляли почтовый ящик предложениями. А сейчас моё имя сразу же ассоциировалось с проблемой. Терять высокий статус – болезненный путь для самооценки. Но я здесь для того, чтобы его восстановить.
– Знаете, что для меня значит спорт? – резче, чем планировалось, спросил я. – Это не только сила воли к тренировкам, самодисциплина и желание быть первым. Это безжалостный отбор, в котором помимо всего вышеперечисленного, огромную роль играет удача. И эта удача не так давно решила со мной порвать. Талантливых бойцов бесчисленное множество. Но что отличает чемпиона? Он никогда добровольно не примерит на себя статус проигравшего. Никогда! Ухватится за любой шанс. И наша с вами встреча – это та самая удача, тот самый шанс, который я ни за что по собственной воле не выпущу из рук, – отрывистым голосом закончил я свою эпичную речь.
Блять, Мейсон сказал же не скалить клыки. Но казалось, что Прайса только забавляет моя с трудом контролируемая агрессия, потому что впервые за весь наш разговор он выдавил что-то напоминающее улыбку.
– Что ты будешь делать, если я откажу тебе в поддержке?
Вопрос на миллион. Я догадывался о сути предложения Виктора и, вполне вероятно, что Дэниел тоже. И либо я слишком переоценивал его осведомлённость, потому что то, что от меня потребует Руис противоречило всем устоям профессионального бокса, либо он действительно не до конца владел информацией, которую озвучивать я не спешил. И если ещё с утра я метался как проститутка по тротуару, то сейчас, смотря в глаза Дэниела Прайса, я был уверен в своём решении, как никогда. Я ни за что собственноручно не приду к Виктору на поклон.
– Буду искать другие варианты.
Между нами повисло молчание. Дэниел не спешил его нарушать и задумчиво рассматривал меня, пока я, усиленно напрягая мозги, думал стоит ли закрепить эффект и произнести ещё что-то столь выдающееся. То, отчего он с восторгом в глазах тут же даст положительный ответ. Я с трудом представлял, как выглядит восторг в исполнении Прайса, но был уверен, что это крайне редкое и очень дорогое представление. Только для ВИП-персон.
– Дэниел, прости… – Дверь в кабинет неожиданно открылась, и на пороге показался женский силуэт, в сторону которого я машинально повернул голову, не сразу сообразив, что этот силуэт мне очень знаком. – Я заработалась и совсем забыла, что ты просил занести…
Возникла неловкая пауза. Блондиночка замерла в дверях и, плотно прижимая папку с документами к груди, в упор смотрела на меня, явно организовывая в своей белокурой головке игру под названием «Вопрос-ответ». Я бы к ней с удовольствием присоединился и накинул бы парочку сверху, потому что её появление не оставило меня равнодушным. Честно сказать, я был в замешательстве. Но сидеть как полный кретин с глазами навыкат и кружком вместо рта – совсем несвойственная мне реакция.
В её взгляде мелькнули узнавание, удивление, непонимание. И когда мои губы растянула насмешливая ухмылка – недовольство.
Её эмоции такие вкусные. Я готов был облизнуться.
– Мистер Прайс, прошу прощения, – исправилась она, запоздало переключаясь на деловой тон. – Миранда отошла, и я не знала, что вы не один. Я зайду позже.
– Проходи, Эмили. Всё в порядке.
Значит, Эмили…
Нужно быть слепым или умственно отсталым, чтобы не заметить, как жёсткие черты лица Дэниела разгладились, и во взгляде проявилась неподдельная теплота, предназначенная исключительно для внезапно появившейся девчонки. Впервые с начала нашего разговора я отчётливо увидел в нём хоть какую-то положительную эмоцию. И эта эмоция необъяснимо для самого себя мне не понравилась.
В голове закрутился закономерный водоворот вопросов: «Работает здесь? Кем? Почему обращается к Прайсу на «ты»?». Последний особенно интересовал и вызывал очень неприятные догадки.
До побелевших пальцев сжав папку с документами, блондинка, ни разу не отклонившись взглядом от курса, прошествовала до его стола. Что ж. Я не обидчивый. У нас ещё будет время для знакомства.
По моему объективному мнению, она остановилась слишком близко к нему. Одно движение и её бедро мазнёт по его руке, лежащей на подлокотнике. Но ни его, ни её эта близость, очевидно, не беспокоила. Раскрыв перед ним документы, она склонилась чуть ниже. Теперь кончики её волос легли чётко на