– Мне стоит принести поздравления? – негромко спросил он, возвращая свой взгляд к моему лицу. Я не представляла, какую получу реакцию на показательный манифест об отсутствии любых моих намерений касательно него. Но я точно не ожидала увидеть вспыхнувшую на дне чёрных глаз злость, приправленную такой противной эмоцией, как разочарование. Он разочарован? В чём конкретно? Я еле сдержалась, чтобы не передёрнуть плечами и не скинуть это цепкое чувство, крепко опутывающее тело, словно сбежавшими с ринга канатами.
– Это лишнее, – твёрдо ответила я. – Вернёмся к вашей личной жизни. Что насчёт Белль?
Произнесённое мной имя вызвало фурор. Потому что лицо Максвелла комично вытянулось, а Мейсон оторвался от своего телефона и посмотрел в нашу сторону обескураженным взглядом. Я не хотела настолько влезать в его личное пространство, но… Я нагло врала. Конечно, хотела выжать из этого интервью свой максимум, и была готова закрыть глаза на то, что я довольно некрасиво использовала информацию, доставшуюся мне по счастливой случайности.
На несколько секунд Уайт замер и, почти не моргая, смотрел на меня в ответ, а затем разразился на весь зал смехом, настолько громким, что очередь удивляться быстро перешла ко мне. Таких бурных проявлений эмоций я не ожидала. Он запрокинул голову назад и ненормально ржал, пока я нахмуренным и недоумевающим взглядом бегала между напряжёнными мышцами мужского живота и дёргающимся в припадке кадыком. Он закатывался как психопат, и мне ничего не оставалось, как нетерпеливо постукивая кончиком ручки по колену, ждать окончания этого странного представления, смысла которого я, естественно, не могла понять.
Вдоволь насмеявшись, он схватился за концы полотенца руками и, наклонившись вперёд, упёрся локтями в колени.
– Ничего не проходит мимо тебя, маленькая журналисточка, да? – вкрадчиво прошептал он, и волосы на моём затылке тревожно привстали.
– Это моя работа, – глухо ответила я, все ещё ощущая внутренний дисбаланс от его громкого хохота. Стоит признаться, заразительного.
Он слегка кивнул, будто ничего другого и не ожидал от меня услышать, и расслабленно откинулся обратно на спинку стула.
– Белль занимает очень важное место в моей жизни, – уже не улыбаясь, начал он.
Я вся подобралась, приготовившись жадно схватывать его новые откровения, параллельно отмечая взволнованный взгляд англичанина, чётко направленный на затылок чемпиона. И с чего это я назвала его чемпионом? Он ещё не заслужил подобного обращения.
– С Белль я познакомился на улицах, когда нам было по десять лет. Он… она жила в детдоме и часто сбегала от царящих там жутких правил. Мы вместе искали еду, по мелочи воровали, дрались с отморозками.
Я догадывалась, что у него было не простое детство.
– Через год её взяла к себе очень хорошая семья. Они не жили богато, но делали для неё всё. Отправили в хорошую школу, оплачивали репетиторов, чтобы наверстать упущенное, одевали с иголочки. Ей больше не приходилось страдать, но она всё равно возвращалась на улицу, чтобы провести время со мной. Таскала еду, какую-то одежду, была на моих первых тренировках. Пыталась даже тренироваться со мной. Но Белль – это больше не про физические успехи, а про отточенный ум. Интеллект выше среднего, жадный до знаний мозг и желание не упасть в грязь лицом перед людьми, которые сделали для неё очень многое. Мы вместе поступили в университет, вместе учились, вместе справлялись со всеми трудностями. У меня дерьмовый характер. Я это знаю. Но только она никогда не пыталась меня поменять и неизменно протягивала руку. Для Белль я сделаю всё.
После этой длинной и очень впечатляющей речи воцарилась абсолютная тишина, которую только спустя пару мгновений Мейсон разбавил фальшивым кашлем, прикрывающим так и лезущую на лицо улыбку, скрытую занавесом в виде кулака.
Если эмоции англичанина меня и удивили, то я не подала виду, так как занималась полным осмыслением эффектного монолога. Это любовь? Или крепкая дружба? Но я не верила в дружбу между мужчиной и женщиной, поэтому склонялась к первому варианту. Мужчины в моём окружении не были подвержены таким любовным проявлениям, и мне по-настоящему стало интересно взглянуть на эту Белль, о которой сам Максвелл Уайт так восторженно вещал. Только мне непонятно было одно.
– Почему тогда вы женились на Алисии Фрай?
Если вопрос про Белль вызвал сильное, но исключительно приятное удивление, то имя его бывшей жены разнесло всю позитивную атмосферу ядерным снарядом. Словно откуда-то сверху воткнули огромный шприц и высосали всё то хорошее, что только начало зарождаться.
Максвелл замер. На скулах нервно заходили желваки, губы исчезли, будто их никогда там и не было, а руки сжались в кулаки так сильно, что мне начал мерещиться хруст его пальцев. Но больше пугал взгляд.
Совершенно дикий. Животный.
Его глаза потемнели на несколько оттенков, и густая чернота расползлась не только по радужке, но и белкам, захватывая даже мелкие капилляры и превращая их в антрацитовые бездны без единого штриха человечности. Эти ужасающие дыры пригвоздили меня к месту, и я отказывалась шевелиться, боязливо кусая щеку в такт бешено пульсирующей на его шее вене. Слова тренера о том, что Фостер приляжет от страха, перестали казаться шуткой. Я бы легла. Потому что складывалось ощущение, что ещё секунда и он сам отправит меня в нокаут без шанса на реванш.
– Как. Ты. Об. Этом. Узнала? – грубо отчеканил он каждое слово, испытывая мою хвалёную выдержку темнотой своих глаз.
В горле закончилась слюна, и я, кинув в сторону Мейсона безмолвную просьбу о помощи, тяжело сглотнула.
– У меня свои источники, – я старалась звучать убедительно и скрыть в голосе дрожь, вызванную неожиданной метаморфозой сидящего напротив мужчины.
– Источники? – ожесточённо прошипел он, подаваясь вперёд.
Мне впервые захотелось стать волшебницей, чтобы слиться со стеной, а лучше пройти сквозь неё. Но к своему огромному сожалению, я не обладала чародейскими талантами, и только поэтому мне ничего не оставалось, как тесно вжиматься в неё лопатками, ощущая выпирающими косточками каждую малейшую неровность краски. Был ещё вариант закричать и убежать. Но эта абсурдная идея быстро покинула мысленную полку вариантов.
– И кто же это, поведаешь?
Эти его паузы между вопросами обостряли обстановку до предела. Ещё чуть-чуть и я грохнусь в обморок от его сумасшедшей энергии, сносящей ко всем чертям моё самообладание.
Я чуть не завопила от радости, когда Мейсон поднялся и торопливо подошёл к нам. Встав за спиной Уайта, он положил руку ему на плечо и успокаивающе сжал.
– Остынь, – тихо попросил он и перевёл взгляд на меня. – Эмили, думаю будет лучше, если мы оставим эту тему за кадром. Эта