– Согласен, – поддержал он. – Не стоит садиться за руль в такую погоду.
Я несколько секунд пристально рассматривала его лицо. Захватила отросшую чёлку, родинку на кончике носа, мочку уха. Последнее было его эрогенной зоной, и я часто любила касаться её губами и языком, зная, что после этой бесхитростной ласки гарантировано последует продолжение.
– Эйден, – осторожно начала я, не желая откладывать волнующий меня вопрос в долгий ящик. – Помнишь тот счёт, который ты открыл на своё имя?
Примерно два года назад Эйден открыл счёт и клал на него все свободные средства, в дальнейшем планируя вложить их в постройку нашего дома мечты. Эти деньги нельзя было снять до определённого момента, но в любое время я могла зайти и посмотреть общий баланс. Я тоже принимала участие в этой затее и несколько раз вносила небольшие суммы, чему Эйден яро противился, но успокаивался на моё неизменное: «Мы же семья!».
– Вчера я зашла на сайт, и счёт оказался заблокирован.
На лице Эйдена отразилось смятение, и он, слегка нахмурив брови, пытался вникнуть в суть проблемы. Но спустя всего пару секунд складка разгладилась, а его губы тронула понимающая улыбка.
– Я вывел деньги и закрыл счёт. Положил их в другой банк под лучший процент.
– А почему не сказал?
– Прости, Мили, заработался. Я дам тебе доступ. Пришлю сообщением. Договорились?
– Договорились. Скрываешь от меня свои миллионы? – дразняще протянула я.
– Прости, детка. – Он начал медленно расстёгивать рубашку, смотря мне прямо в глаза. – Я ещё столько не зарабатываю.
Мне уже было плевать на эти деньги. Я жадно следила за внезапно начавшимся стриптизом, следуя взглядом за маленькими пуговицами, выпрыгивающими из прорезей ткани.
Он кинул телефон на постель, и несколько долгих минут я видела лишь белый, ничем не примечательный потолок с разбросанными по нему потухшими лампочками. В сквозящей между нами тишине были отчётливо слышны лёгкий шорох одежды и звякнувшая пряжка ремня. А звук расстегиваемой молнии проехался по ушам коротким визгом, заглушая моё вмиг участившееся сердцебиение.
– Предлагаю закончить наше сумасшествие, – завлекающе тихим голосом медленно проговорил он, снова возвращаясь в экран. Теперь я видела его лицо, шею и небольшой кусочек обнажённой груди.
– Эйден, – неуверенно сглотнула я, чувствуя, как температура в помещении уверенно ползёт вверх. – Вдруг у Дэниела здесь камеры?
– Ты не думала о них, когда мы занимались в этом бассейне сексом, – ухмыльнулся он, и всё тело бросило в жар.
Я вспомнила, как ровно на этом самом месте он долго и мучительно доводил меня языком до оргазма, а потом поставил на четвереньки и… Мне потом ещё неделю пришлось обрабатывать колени. Это случилось после той его трёхмесячной командировки. Он тогда словно с цепи сорвался, жутко соскучился и устроил самый настоящий секс-марафон, после которого колени показались наименьшей из проблем. Я сидеть нормально не могла.
– Это сложно забыть… – с надрывом выдохнула я, ощущая, как жар плывёт куда-то вниз и сворачивается тугим жгутом.
– Тешишь моё мужское эго, – вкрадчиво прошептал он и, медленно проведя кончиком языка по нижней губе, показательно запустил руку вниз.
Я нетерпеливо пилила взглядом экран, всматриваясь в его лицо и пытаясь уловить любое, даже малейшее изменение мимики. Всего несколько секунд, и вены на его шее вздулись, дыхание участилось. Красноречивая ухмылка растянула чувственные губы, и я не успела вставить ни единого слова, как он резко поменял ракурс съёмки. Перед моим взором предстало во всей красе его возбуждение с уверенно движущимся по нему вверх-вниз плотно сжатым кулаком.
Руки Эйдена я считала произведением искусства. Эти длинные умелые пальцы с идеальными пропорциями могли не только потрясающе рисовать, но и творить такие вещи, от которых с неба сыпались алмазы. И теперь те самые пальцы скользили по его твёрдому члену и размазывали предсеменную жидкость. От этого зрелища плавился рассудок и горела кожа, словно её протыкали тонкими раскалёнными до предела иглами.
– Ну же, детка, давай со мной, – прозвучал с томной хрипотцой мужской голос за кадром, и я неосознанно поджала ягодицы, чтобы утолить тот зуд, который лечится только таблеткой под названием «Оргазм».
Пульс застрял где-то в горле, и я, наплевав на всё, даже если меня прямо сейчас покажут в прямом эфире по всем каналам, откинулась назад и, упёршись локтем в мокрую плитку борта, отодвинула ткань купальника в сторону. Скользнув уже по влажным складкам, я надавила на чувствительный клитор и, смотря на экран, бегала болезненно горящим взглядом по напряжённым мышцам пресса, квартету родинок вокруг ямки живота, негустой дорожке волос и возвращалась обратно к паху.
Ловкие мужские пальцы, будто дразня, поднялись выше и медленными круговыми движениями помассировали уздечку, вызывая в районе солнечного сплетения опасное натяжение невидимой пружины, грозящей лопнуть в любой момент. Воображение услужливо подкидывало новые кадры, происходящие не на дисплее, а только в моей воспалённой голове.
Кислород потерял дорогу в лёгкие и усиленно пытался её отыскать, пока я, не моргая, смотрела на ускоряющиеся движения его руки. Погружая пальцы глубоко в себя, я представляла, как касаюсь губами раскрасневшейся головки, порхаю языком по кругу и ощущаю солоноватый вкус, смешанный с его мятно-цитрусовым запахом.
Его тяжёлое дыхание билось в унисон с моим, и на долю секунды его тело застыло, а, затем, охваченное спазмом, задрожало… Последовавший хриплый мужской стон закоротил всё пространство вокруг и пронёсся электрическим импульсом до самых кончиков пальцев. Из разбухшей головки стрельнули мутные капли и раскрасили вспотевшую кожу бесформенными горячими сгустками.
Лихорадочный взгляд потемневших от возбуждения зелёных глаз снова появился в кадре и безмолвно поощрил вернуться к требующей внимания пульсирующей точке.
«Не прекращай на меня смотреть, Эйден. Не прекращая никогда. Я чувствую… чувствую этот край… он совсем рядом…».
– Я зверски соскучился, Мили. – Ласкающий ушную раковину шёпот заползал глубоко внутрь, обвивал каждый атом. – У меня крыша едет, когда ты такая податливая… такая отзывчивая…
Эйден…
– Давай, Мили, не сдерживайся. Я хочу слышать тебя, детка.
Эти слова стали последними перед тем, как я, запрокинув голову, оперным сопрано талантливо выстонала его имя. В голове будто лопнул невидимый шар и растёкся по телу жидким серебром, заставляя каждую мышцу судорожно сжиматься от пьянящего удовольствия.
Полностью разомлевшая, с горящими щеками и поплывшим взглядом я вяло пыталась сдуть прядь волос со лба.
– Это было…
– Недостаточно, – перебил он. – Это было недостаточно.
Мы долго и пронзительно смотрели друг другу в глаза. С ним я не нуждалась в словах, и этот немой разговор поднял и обрушил на мою голову огромную волну щемящей тоски. Я ужасно скучала,