Отчасти трое уцелевших боевиков невольно помогли спецназовцам — они буквально напоролись на них, при этом их не заметив. А может, все было по-другому, и это спецназовцы исхитрились определить, каким маршрутом будут двигаться боевики, и перерезали им путь. Но, как бы там ни было, все случилось так, как случилось. Богданов, Рябов и Терко неожиданно возникли перед боевиками, будто выросли из-под земли, и, не медля даже сотой доли секунды, бросились на них. Бросились, сцепились, сплелись в один хрипло дышащий клубок, а точнее, в три клубка, и попробуй в таком положении дотянуться до пистолета и выстрелить! Даже ножом в таком положении не ударишь как следует, потому что для этого надо размахнуться, а размахнуться возможности не было.
Боролись, рычали и матерились — одни по-русски, другие по-английски — довольно-таки долго. Да и то сказать, боевики и впрямь оказались прекрасно подготовленными бойцами. Это, впрочем, было понятно — других на такое дело не пошлют.
Первым подмял под себя противника Рябов. Подмял, слегка придавил, так, чтобы противник на какое-то время оказался в полубессознательном состоянии. Ну а с таким противником справиться куда как легче. Боевик мигом был скручен по рукам и ногам — любой спецназовец КГБ умеет это делать превосходно — да так и остался лежать, пытаясь прийти в себя. Сам же Рябов стремительно вскочил на ноги и огляделся — нужно было помогать товарищам. По всему выходило, что помогать нужно Терко. Противник ему попался здоровенный и, судя по всему, сильный как медведь, так что Степану приходилось туго. Не то чтобы соперник одолевал его, но и самому Степану ничего не удавалось сделать с таким «медведем».
Подскочив к сопящей и рычащей паре, Рябов изловчился и нанес боевику ловкий спецназовский удар прямо в то место, где кончается шея и начинаются плечи. Одного удара хватило, чтобы противник обмяк, ну а с обмякшим противником Терко мог справиться и сам. Рябов же, не медля ни секунды, устремился на помощь Богданову, которому тоже приходилось несладко, и отключил боевика тем же самым ударом, что и «медведя», с которым барахтался Терко.
Спустя минуту все было кончено. Все три боевика лежали на земле надежно связанными. Один из них, который был похож на медведя, окончательно пришел в себя и ворочался на земле, пытаясь освободиться от пут, при этом злобно матерился по-английски.
— Вот ведь какие колена человек загибает! — сказал на это Терко. — Я хоть и не слишком сведущ в английском языке, а все равно понимаю! Любо-дорого послушать! Скажи-ка, косолапый, а по-русски ты можешь?
Не дождавшись никакого ответа, Терко бегом устремился туда, где лежали связанными еще три боевика. Надо было посмотреть, все ли в порядке и не освободился ли от пут кто-нибудь из них.
И успел как раз вовремя: один из боевиков, видать, самый ловкий, уже успел наполовину перетереть веревку на руках. Еще минута-другая — и…
— А ну, не балуй! — прикрикнул на него Терко и приставил к его виску пистолет.
Жест получился красноречивый и убедительный, а главное, понятный. Боевик злобно взглянул на него, но попытки освободиться оставил.
— Так-то лучше, — сказал Терко. — Лежи спокойно, целее будешь. Думаю, ты меня понял. И остальные тоже… Командир, — крикнул он, — здесь все в порядке! Одного, самого шустрого, я успокоил, а остальные вроде ничего. Лежат. Все живые!
— Лежат — это хорошо, — одобрил Богданов. — А живые — это еще лучше. Остается только решить, что нам с ними делать дальше.
— Ну а что делать? — отозвался Терко. — Ждать, когда прибудет наш Александр. Думается, он не задержится.
Ждать, когда вернется Дубко, было единственно правильным решением. Не тащить же шестерых связанных здоровых парней в город на себе?! Хорошенькое было бы зрелище, ничего не скажешь!
— Все целы? — спросил Богданов.
— Это ты о нас? — поинтересовался в ответ Рябов. — Что касается меня, то я в порядке. Так, царапины…
— И у меня тоже царапины, — сказал Богданов.
— Счастливые вы люди! — вздохнул Терко. — А вот у меня дела похуже. Сдается, этот «медведь» переломал мне все кости. Точно вам говорю! Потому что ни вздохнуть, ни охнуть. Хорошенькое дело! Ехал в отпуск, а попал в госпиталь. А то, может, и в список инвалидов.
— Ничего, оклемаешься, — посочувствовал Рябов. — Тебя колом не добьешь!
— Так ведь и на старуху бывает проруха! — возразил Терко. — Нет, по всему видать, кончились мои веселые денечки! Придется вам в дальнейшем обходиться без Степана Терко. Уж и не знаю, как вы без меня будете!..
…О том, что к месту событий на всех парах приближается Дубко, трое спецназовцев узнали еще задолго до его появления. Вдруг издали послышались надсадный рев моторов и скрежет камней, вылетающих из-под колес. Судя по звукам двигателей, это были грузовики. Ну а кто может не разбирая дороги мчаться сейчас на поле боя? Только Дубко с подмогой.
Вскоре показались два грузовика, в которых сидели вооруженные люди в военной форме. На подножке переднего грузовика стоял Дубко собственной персоной. Не в кабине и не в кузове, а именно на подножке, и это говорило о том, что он без промедления готов броситься на помощь своим товарищам. С подножки оно быстрее, может быть, на целых десять секунд…
Впрочем, его помощь не понадобилась, равно как и помощь людей, сидящих в кузове. Несмотря на это, едва машины остановились, вооруженные люди буквально посыпались из кузовов и на ходу, разворачиваясь в цепь, устремились к тому месту, где стояли Богданов, Рябов и Терко. Впереди всех, понятное дело, бежал Дубко.
Он добежал быстрее всех и остановился, вопросительно глядя то на Богданова, то на Терко, то на Рябова. А они стояли и улыбались…
— Слава богу, живые! — выдохнул Дубко. — И, как я вижу, почти целые. Справились без меня, да?
— Так ведь и ты, я так думаю, повоевал? — спросил Терко.
— Да что я? — махнул рукой Дубко. — У меня все просто. Вы-то как? Где поверженный враг?
— Там, за камешками, — указал Богданов. — В количестве шести человек. Лежат отдыхают.
— Вот как. — Дубко облегченно выдохнул. — Никого не придушили от чрезмерного усердия? А то ведь вам только дай волю…
— Вроде все живы, — сказал Богданов.
— Из чего следует, что и мы, возможно, останемся на свободе, — добавил Терко. — У тебя-то