Хон Исан конем не управляет, за него это делает идущий рядом слуга, в одной руке он держит уздечку, во второй — кнутик. Есть записи о том, что седло для жениха покупали родители невесты. Второй слуга идет впереди и ведет коня, поводья ослаблены. Конфуцианскому мужу не полагалось быть суетливым, ему предписывалось передвигаться степенно. Хон Исан даже за седло не держится, руки сложены на животе, кисти спрятаны в рукавах. Халаты чиновников шили таким образом, чтобы рукава полностью закрывали кисти рук, что подчеркивало благородство и статус людей, читающих книги, а не занимающихся физическим трудом. Один из сопровождающих Хон Исана несет над ним зонтик, который нужен не столько для защиты от дождя или солнца, сколько для акцента на особом статусе жениха в день свадьбы.
Впереди слуги с поводьями идет кирогаби (
.
Рис. 10. Ким Хондо. Жизнь Модан Хон Исана (вторая справа створка). 1781 г.
Фрагменты (прорисовка). National Museum of Korea
В изображении словно приветствующих процессию летящих птиц также заложено пожелание жениху и его будущим сыновьям получить высший балл на государственных экзаменах, ведь в иероглифе «утка» содержится ключ со значением «первый». Ива рядом с прудом, мимо которого шествует процессия, указывает на то, что союз принесет большое количество детей, поскольку ива омонимична иероглифу «гранат», который, в свою очередь, из-за большого количества семян считался символом плодородия.
В начале процессии четыре слуги несут длинные красно-синие фонари — символ гармонии инь и ян ( рис. 10, второй фрагмент). Фонари освещают путь жениху. Свадебные церемонии проводили в вечернее время суток, поскольку считалось, что на закате светлая энергия ян соединяется с темной энергией инь.
Рис. 11. Ким Чунгын. Жених и невеста совершают свадебный обряд, конец XIX в.
Шелк, краски. Государственный этнографический музей Республики Корея, Сеул (National Folk Museum of Korea)
Рис. 12. Ким Чунгын. Невеста в ожидании первой брачной ночи, конец XIX в.
Бумага, тушь. Музей Университета Сунсиль, Сеул (Korean Christian Museum at Soongsil University /
Вслед за женихом верхом на коне едет женщина с накидкой на голове ( рис. 10, третий фрагмент). Исследователи полагают, что это няня жениха. В состоятельных янбанских семьях ребенку подыскивали кормилицу, которая позже становилась его няней, а затем и личной служанкой. Няни играли важную роль в жизни детей. Так, теплые воспоминания о няне оставил известный мыслитель Ли Ик (
Сама свадебная церемония на ширме не изображена. Это может быть связано с тем, что на последней створке ширмы нарисована сцена празднования шестидесятилетия вступления в брак, которая в целом повторяет ритуал заключения брака. Возможно, по этой причине художник не стал обе створки посвящать клятвам верности супругов. Свадебная церемония зафиксирована на фотографиях и даже видео (см. по ссылке в примечаниях [32]), отснятых иностранцами, приезжавшими в Корею в начале XX века. Для проведения брачного обряда накрывали стол, ставили большую ширму с благопожелательным сюжетом, часто с пионами — символом процветания (см. по ссылке в примечаниях картину Ким Чунгын «Жених и невеста совершают свадебный обряд» [33]). Во время церемонии молодые кланялись, передавали друг другу чаши с вином, сделанные из двух половинок бутылочной тыквы, как символ единого целого, ели лапшу — символ долголетия.
Пышные свадьбы были запрещены, закон предусматривал, например, сколько свечей могли сжечь при заключении брака чиновники разных рангов: выше второго ранга — не более десяти, ниже третьего — не больше шести. Невесте в дом родителей мужа разрешалось привезти не больше одного кувшина вина и не более пяти закусок. Запрещались любые проявления роскоши, в том числе печенье юмильква (
После основной церемонии жених оставался за столом с родственниками мужского пола и гостями, а невеста отправлялась на женскую половину дома. Гулянья могли продолжаться несколько дней, в течение которых было принято, кроме прочего, в шутку издеваться над женихом — например, связывать его и бить по ступням. В XIV–XVII веках, когда еще сохранялись порядки, заведенные в эпоху Корё (935–1392), после свадебной церемонии жених оставался в доме невесты до рождения первого ребенка и даже дольше. Отсюда пошло слово современного корейского языка чангакада (
