Узнай больше здесь.
О поэме «Русские женщины»
Тема тяжёлого положения народа волновала Некрасова больше остальных. Поэтому неудивительно, что образы декабристов, пострадавших за самоотверженный протест против крепостного права, были ему тоже очень дороги и близки.
Поэма «Русские женщины» рассказывает о жёнах декабристов, последовавших за мужьями в Сибирь. Выбор образов не случаен, так как женский вопрос в российском обществе в 1860-е годы стоял остро. Именно тогда женщины начали принимать активное участие в общественной жизни, стали отстаивать свою гражданскую позицию, стремились к равноправию. Автору удалось показать, как связаны исторические события. Подвиг жён декабристов стал началом движения за права женщин.
Поэма основана на реальных событиях, состоит из двух частей: первая посвящена Е. И. Трубецкой – жене декабриста С. П. Трубецкого; вторая – М. Н. Волконской, жене декабриста С. Г. Волконского. Княгиня Волконская вышла замуж в январе 1825 года, а уже в 1826-м, несмотря на сопротивление родных, оставив годовалого сына, уехала в Сибирь вслед за мужем – в ссылке она провела около тридцати лет.
Первоначально поэма так и называлась – «Декабристки», но впоследствии автор изменил название. «Самоотвержение, выказанное ими, останется навсегда свидетельством великих душевных сил, присущих русской женщине», – писал Некрасов. Эта самоотверженность, по мнению писателя, не сословный признак, а национальный. Таковы все русские женщины: и княгини, и крестьянки!
ИНТЕРЕСНО!
Про подвиг жён декабристов снят художественный фильм «Звезда пленительного счастья». В качестве названия взята строка из стихотворения А. С. Пушкина «К Чаадаеву».
Н. А. Некрасов
Русские женщины
(Отрывок)
I. Княгиня Трубецкая
Часть первая
Покоен, прочен и лего́к
На диво слаженный возок;
Сам граф-отец не раз, не два
Его попробовал сперва.
Шесть лошадей в него впрягли,
Фонарь внутри его зажгли.
Сам граф подушки поправлял,
Медвежью полость в ноги стлал,
Творя молитву, образок
Повесил в правый уголок
И – зарыдал… Княгиня-дочь
Куда-то едет в эту ночь…
I
«Да, рвём мы сердце пополам
Друг другу, но, родной,
Скажи, что ж больше делать нам?
Поможешь ли тоской!
Один, кто мог бы нам помочь
Теперь… Прости, прости!
Благослови родную дочь
И с миром отпусти!
II
Бог весть, увидимся ли вновь,
Увы! надежды нет.
Прости и знай: твою любовь,
Последний твой завет
Я буду помнить глубоко
В далёкой стороне…
Не плачу я, но не легко
С тобой расстаться мне!
III
О, видит Бог!.. Но долг другой,
И выше и трудней,
Меня зовёт… Прости, родной!
Напрасных слёз не лей!
Далёк мой путь, тяжёл мой путь,
Страшна судьба моя,
Но сталью я одела грудь…
Гордись – я дочь твоя!
IV
Прости и ты, мой край родной,
Прости, несчастный край!
И ты… о город роковой,
Гнездо царей… прощай!
Кто видел Лондон и Париж,
Венецию и Рим,
Того ты блеском не прельстишь,
Но был ты мной любим —
V
Счастливо молодость моя
Прошла в стенах твоих,
Твои балы любила я,
Катанья с гор крутых,
Любила блеск Невы твоей
В вечерней тишине,
И эту площадь перед ней
С героем на коне…
VI
Мне не забыть… Потом, потом
Расскажут нашу быль…
А ты будь проклят, мрачный дом,
Где первую кадриль
Я танцевала… Та рука
Досель мне руку жжёт…
Ликуй…
…………….
…………….
* * *
Покоен, прочен и лего́к,
Катится городом возок.
Вся в чёрном, мертвенно бледна,
Княгиня едет в нём одна,
А секретарь отца (в крестах,
Чтоб наводить дорогой страх)
С прислугой скачет впереди…
Свища бичом, крича: «Пади!»
Ямщик столицу миновал…
Далёк княгине путь лежал,
Была суровая зима…
На каждой станции сама
Выходит путница: «Скорей
Перепрягайте лошадей!»
И сыплет щедрою рукой
Червонцы челяди ямской.
Но труден путь! В двадцатый день
Едва приехали в Тюмень,
Ещё скакали десять дней,
«Увидим скоро Енисей, —
Сказал княгине секретарь,
Не ездит так и государь!..» —
* * *
Вперёд! Душа полна тоски,
Дорога всё трудней,
Но грёзы мирны и легки —
Приснилась юность ей.
Богатство, блеск! Высокий дом
На берегу Невы,
Обита лестница ковром,
Перед подъездом львы,
Изящно убран пышный зал,
Огнями весь горит.
О радость! нынче детский бал,
Чу! музыка гремит!
Ей ленты алые вплели
В две русые косы,
Цветы, наряды принесли
Невиданной красы.
Пришёл папаша – сед, румян, —
К гостям её зовёт.
«Ну, Катя! чудо сарафан!
Он всех с ума сведёт!»
Ей любо, любо без границ.
Кружится перед ней
Цветник из милых детских лиц,
Головок и кудрей.
Нарядны дети, как цветы,
Нарядней старики:
Плюмажи, ленты и кресты,
Со звоном каблуки…
Танцует, прыгает дитя,
Не мысля ни о чём,
И детство резвое шутя
Проносится… Потом
Другое время, бал другой
Ей снится: перед ней
Стоит красавец молодой,
Он что-то шепчет ей…
Потом опять балы, балы…
Она – хозяйка их,
У них сановники, послы,
Весь модный свет у них…
«О милый! что ты так угрюм?
Что на сердце твоём?»
– «Дитя! мне скучен светский шум,
Уйдём скорей, уйдём!»
И вот уехала она
С избранником своим.
Пред нею чудная страна,
Пред нею – вечный Рим…
Ах! чем бы жизнь нам помянуть —
Не будь у нас тех дней,
Когда, урвавшись как-нибудь
Из родины своей
И скучный север миновав,
Примчимся мы на юг.
До нас нужды, над нами прав
Ни у кого… Сам-друг
Всегда лишь с тем, кто дорог нам,
Живём мы, как хотим;
Сегодня смотрим древний храм,
А завтра посетим
Дворец, развалины, музей…
Как весело притом
Делиться мыслию своей
С любимым существом!
Под обаяньем красоты,
Во власти строгих дум,
По Ватикану бродишь ты
Подавлен и угрюм;
Отжившим миром окружён,
Не помнишь о живом.
Зато как страшно поражён
Ты в первый миг потом,
Когда, покинув Ватикан,
Вернёшься в мир