— Есть дела.
— Хочешь сбежать?
— Не хочу мешать.
— Ладно, ты хорошо постарался. Можешь ехать делать свои тёмные делишки, а девчонок оставь повеселиться. Мы справимся, — Трина кладёт руку мне на плечо и аккуратно сжимает, послав мягкую улыбку, после чего идёт в кухню, вероятно, собираясь взять с собой взятку для того чтобы приблизиться к Алане.
В чём-то она права. Я правда хочу сбежать. Но не от Аланы. А от гнетущего чувства вины за то, что она в таком состоянии из-за меня. Но сегодня я просто обязан уехать, потому что мой план почти завершён и осталось совершить всего несколько действий, чтобы долго разыгранные карты наконец легли как я задумывал.
Алана
Вновь я пролистала на несколько страниц назад, потому что никак не могла сосредоточиться на чтении. Мысли то и дело уносили меня в тот грязный сырой подвал, вызывая по телу холод и сковывающий мышцы страх.
Я думала о том, что могло ждать меня, если бы Марк не сумел отыскать меня так быстро. Не могла остановить поток фантазий о том, что там делали с другими девушками, основываясь на пятнах на матрасах и железных цепях. Гадала, была ли там Хлоя.
Марк сказал, что обнаружил ещё трёх девушек, но среди них моей сестры не было и они сказали, что не видели её. Но что если она всё же была там? Что если её также как и меня похитили, после чего приковали цепью к одному из матрасов и…?
После того, что эти подонки сделали с Роксаной, думать об этом было просто невыносимо. И как назло подсознание рисовало самые страшные исходы.
— Тук-тук, можно? — из мыслей меня вырывает знакомый голос и я поднимаю взгляд на торчащую из дверного проёма голову Трины, — Привет.
— Привет, — натянуто улыбаюсь, убирая книгу, — Что ты здесь делаешь? — боюсь, что прозвучала грубо, но ничего не могу с собой сделать.
— Честно? Марк позвонил и вызвал экстренную женскую помощь. Сказал, что он ничего не понимающий в женских чувствах мужчина и оставил нам целую столешницу вкусняшек и полный бар. Что думаешь?
Растерянность. Злость. Сомнение. Желание попросить Трину уехать и оставить меня одну. А ещё благодарность. Им обоим. Потому что не оставляют меня медленно чахнуть в болоте своих переживаний. Хоть сейчас мне хотелось именно этого.
— Отвратительная затея, — ухмыляюсь, но встаю с кресла, — Но я рада тебя видеть. Правда.
Обнимаю вошедшую в библиотеку Трину и чувствую её тепло. Удивительным образом эта женщина словно окутывала заботой и вниманием каждого, кто отказывался рядом с ней и сейчас капелька её суперсилы досталась мне.
— Мне очень жаль, что на тебя столько всего свалилось, милая, — шепчет девушка, обнимая меня и я едва держусь, чтобы не заплакать.
Я научилась строить стены и барьеры такой крепости и высоты, что казалась себе непробиваемой. Но простое человеческое тепло било сейчас острее ножа. Как единственный светлый огонёк в царстве тьмы и греха Трина словно напоминала мне, что не весь мир ещё прогнил. Что есть люди, чьи сердца не переполнены грязью и пороком. Чьи души не вывернуты наизнанку.
И это то, что, как оказалось, очень было сейчас нужно.
Спустя час мы уже сидели в гостиной, объедаясь сладостями как маленькие дети и говорили обо всём, словно были знакомы десять лет. От алкоголя я отказалась, не желая смешивать и без того паршивое моральное состояние ещё и с возможным похмельем.
Но в один момент наша посиделка стала выглядеть так, будто в каждой из нас было по бутылке джина, не меньше.
— И ты представляешь, он тогда стоял как вкопанный, не зная, что Дейв мой жених, и думая, что он маньяк, который меня преследует, — хохотала Трина, рассказывая мне историю, а я с упоением слушала её, ощущая как же сильно мне не хватало рядом подруги.
Тоска по Роксане стала разъедать меня изнутри и я приложила все силы, чтобы не показывать этого и не портить вечер.
Видя, как старается моя спасительница, я хотела выразить свою благодарность как минимум тем, чтобы не ставить ей палки в колёса и дать нам обеим провести вечер более-менее приятно.
— Тогда мне было сложно доверять мужчинам, — когда смех прекратился, Трина перевела взгляд в сторону и стала чуть более угрюмой, — Мой бывший был тем ещё козлом.
Ну конечно. Такая чудесная девушка точно могла нарваться на какого-нибудь отморозка в надежде, что сможет помочь ему «исцелиться». Но всё оказалось куда ужаснее, чем я думала.
— Я была на четвёртом месяце, когда он пришёл с работы пьяным. Они отмечали удачное завершение сделки юридической фирмы, в которой он работал. Обычно он не пил много, поэтому я удивилась, когда открыла дверь и увидела его в совершенно невменяемом состоянии. За его спиной стояла женщина. Сначала я подумала, что она доставила его домой, но оказалось, что он привёл ее, чтобы переспать.
— Боже, какой ужас, — морщусь, прикрывая рот ладонью.
— Она не знала, что у него есть невеста. Мы решили пожениться, когда узнали, что я забеременела. Это было рановато, но мне очень не хотелось, чтобы ребёнок родился вне брака. Боялась, что его будут дразнить.
Чувствую, как автоматически задержала дыхание, потому что насколько мне было известно, детей у Трины и Дейва не было. И я очень боялась услышать продолжение этой истории.
— Увидев меня, она ушла, на что Джим среагировал жестокостью. Сначала он кричал и обвинял меня в том, что я совсем о нём не думаю, потому что в первом триместре у меня был жуткий токсикоз и мы не занимались сексом. Потом, когда мне стало лучше, он занимался тем делом, окончание которого они отмечали, и подолгу пропадал на работе. В общем… говорить с ним было тогда просто невозможно и я всячески пыталась закрыть разговор, чтобы продолжить на следующий день, но он не унимался.
Трина сделала паузу, словно воспоминания причиняли ей физическую боль и я уже хотела остановить её, но почувствовала, что ей необходимо выговориться. Также, как мне необходимо сейчас быть рядом с ней.
— Он изнасиловал меня, после чего очень жёстко избил. Я потеряла сознание и очнулась только в больнице. На крики соседи вызвали полицию, но они долго не могли проникнуть в дом, потому что я была в отключке, а Джим уснул. Он был настолько пьян, что ничего не слышал.
— Какой ужас, — качаю головой, не веря в то что такой лучик солнца, как Трина, пережила подобное и не утратила веры в людей.
— Ребёнка я потеряла и больше иметь детей возможности у меня нет, — слегка нахмурив нос, произнесла Трина, будто это какая-то досадная мелочь, а не кошмарная история из её жизни.
— Мне так жаль, — сдавленным голосом произнесла я, не находя подходящих слов, — Это так несправедливо. Я хотела сказать… ты такая…
— Любая жестокость несправедлива, Алана. Но что я поняла, так это то, что ни один человек, причинивший тебе боль, не имеет над тобой власти, если ты этого не позволишь. Я отпустила это. Не простила. Не забыла. Но отпустила, как то, что уже случилось и изменить я ничего не могу. Не могу повлиять на прошлое. Но могу управлять своим настоящим, чтобы сделать будущее лучшим. И это то, что помогло мне сохранить саму себя.
Закусив губу, я отвернулась и дала волю слезам, потому что слова Трины так сильно проникли в меня, что я ощутила отклик внутри настолько сильный, будто это то, чем должна была закончиться история всех этих дней. Будто её слова стали квинтэссенцией всего, что произошло. Финальными титрами.
«Ни один человек, причинивший тебе боль, не имеет над тобой власти, если ты этого не позволишь». Она так чертовски права.
— Спасибо, что поделилась, — я подсела ближе к девушке, на которую посмотрела совсем другими глазами, после чего обняла её, уткнувшись лицом в её плечо.
— Я не представляю какого́ тебе, — обняв меня в ответ, произнесла Трина, — Даже близко не представляю. Но я вижу насколько ты сильная и какое у тебя прекрасное сердце. Не позволяй тьме вокруг испоганить то светлое, что в тебе осталось.
Какое-то время мы сидим рядом, говоря о том, что произошло со мной, о чувствах и страхах, о мыслях, одолевающих меня уже столько дней. Я не смогла рассказать Трине о том, что мерзавец успел унизить меня и просунуть свои грязные пальцы внутрь меня, потому что… не знаю. Боялась, что она расскажет Марку. Или что если я озвучу это — то оно станет чем-то реальным.