Он выживет, но талант потерял навсегда.
Я поднялся на ватных ногах. В зеркальных осколках отражалось бледное лицо с тёмными кругами под глазами. Выглядел как после тяжёлой болезни. Нужно было уходить, пока кто-нибудь не заметил моё отсутствие.
Осторожно открыл дверь. Коридор был пуст. Из главного зала доносились голоса — демонстрация продолжалась. Я выскользнул наружу, закрыл за собой дверь.
Каждый шаг давался с трудом. Ноги подкашивались, в глазах плыли чёрные пятна. Но я двигался вперёд, цепляясь за стены. Дойти до машины. Добраться домой. Переждать интеграцию.
В главном зале никто не обратил на меня внимания. Разумовский что-то объяснял про технологию ковки. Аристократы скучали, поглядывая на часы. Без Кременнева демонстрация потеряла всю привлекательность.
Я незаметно направился к выходу. Вышел из здания, жадно вдыхая холодный воздух. «Ладога» ждала у крыльца. Василий и Николай что-то обсуждали, прислонившись к капоту. Увидев меня, поспешили открыть дверь.
— Домой, — выдохнул я, рухнув на заднее сиденье. — Быстро.
Машина тронулась с места мягким толчком. Я откинулся на спинку сиденья, закрыв глаза. Каждая клетка тела кричала от истощения. Магические каналы сжались до нитей. Источник молчал, переваривая огромную порцию возвращённой силы.
— Господин, — обеспокоенный голос Коли заставил открыть глаза. — С вами всё в порядке?
Его взгляд в зеркале заднего вида был полон тревоги.
— Да, — выдавил я сквозь сжатые зубы. — Просто устал.
— Вы весь бледный, — не унимался Коля. — Может, к врачу?
— Домой, — повторил я жёстче.
Василий повернулся с переднего сиденья. Его опытный взгляд быстро оценил моё состояние. В глазах промелькнуло понимание — что-то произошло.
— Как скажете, господин, — он кивнул Коле. — Прибавь газу.
«Ладога» ускорилась, лавируя между редкими машинами. За окнами мелькали серые фасады домов, заснеженные скверы, патрули жандармерии.
Тело стало пустым сосудом. Я ощущал каждый удар сердца, каждый вдох лёгких. Без магии человеческая оболочка казалась невероятно хрупкой. Как бумажный фонарик в урагане. Одно неловкое движение — и всё развалится.
В кармане завибрировал телефон. Я проигнорировал звонок. Потом ещё один. И ещё.
— Может, важное? — осторожно спросил Василий.
— Потом, — прошипел я.
Вибрация прекратилась. Через минуту возобновилась. Кто-то очень настойчиво пытался связаться. Скорее всего, из палаты оружейников. Кременнева уже должны были найти.
Радио в машине тихо шуршало помехами. Коля настроил на новостную волну. Сводки с фронтов, экономические показатели, прогноз погоды. Обычная программа мирного времени, адаптированная под военное положение.
— … в палате оружейников произошёл инцидент, — голос диктора заставил меня насторожиться. — Знаменитый мастер Афанасий Кременнев госпитализирован в тяжёлом состоянии…
Новости распространялись быстро.
— … врачи затрудняются определить причину внезапного недомогания. Состояние мастера стабильное, но прогнозы осторожные…
Жив. Хорошо. Мёртвый Кременнев поднял бы лишние вопросы. А так — обычный сердечный приступ от перенапряжения. Возраст, стресс от публичных выступлений. Вполне правдоподобно.
— Бедняга, — вздохнул Коля. — Только славу получил, и сразу такое.
— Работа мастера требует жертв, — буркнул Василий.
Я молчал, борясь с накатывающей дремотой. Организм требовал сна. Глубокого, долгого сна, во время которого дух адаптируется к новым реалиям. Процесс займёт часы.
Машина остановилась у ворот особняка. Знакомые очертания дома замаячили перед глазами как мираж в пустыне. Убежище. Крепость. Место, где можно спрятаться от мира и переждать трансформацию.
— Приехали, господин, — Василий открыл дверь.
Я вышел на подгибающихся ногах. Холодный воздух ударил в лицо, но не принёс облегчения. Хотелось только одного — добраться до постели и провалиться в забытьё.
— Помочь? — Василий протянул руку.
— Сам, — я оттолкнул его, делая неверный шаг к крыльцу.
Каждый метр пути был победой над собственной слабостью. Ступени особняка показались Эверестом. Дубовая дверь — непреодолимым препятствием. Но я упрямо двигался вперёд, цепляясь за последние остатки воли.
В холле меня встретила тишина. Поднялся на второй этаж, держась за перила.
Дверь собственной комнаты показалась вратами в рай.
Я рухнул на кровать, не раздеваясь. Матрас прогнулся под весом тела. Закрыл глаза, позволяя слабости поглотить сознание. Где-то в глубине источника шла невидимая работа. Мой дух медленно интегрировал возвращённую часть.
Ноутбук лежал на прикроватном столике. Силы хватило только на то, чтобы открыть крышку и включить устройство. Экран засветился холодным голубым светом. Браузер загрузил главную страницу новостного портала.
Заголовки пестрели сообщениями о Кременневе.
«Легендарный оружейник госпитализирован»
«Инцидент в палате: что случилось с мастером?»
«Врачи спасли жизнь создателя чудо-артефактов»
Я пролистал несколько статей. Факты излагались сухо, без подробностей. Кременнев потерял сознание во время перерыва в демонстрации. Обнаружен в туалетной комнате охранником. Госпитализирован в тяжёлом состоянии. Причины неясны.
Хорошо поработали врачи. Никто не связал происшествие с моим присутствием в здании.
Веки становились тяжёлыми. Экран расплывался перед глазами. Пора спать. Дать организму время на восстановление. Утром, возможно, источник разблокируется. Я снова стану великим магом.
Рука потянулась к крышке ноутбука, но в этот момент зазвонил телефон. Резкий звук заставил вздрогнуть. На экране высветилось имя Бестужева.
— Кирилл, пора! — голос князя был напряжённым, требовательным.
— Вы же говорили, что в течение двух дней, — я с трудом заставил себя говорить внятно.
— Планы изменились, — отрезал Бестужев. — Огонь-Догановский начал действовать. Через пару часов встречаемся.
В трубке слышался шум — голоса, скрип мебели, топот сапог. Пётр Алексеевич явно готовился к решающей схватке.
— Хорошо, — выдавил я.
— Ты в порядке? — в голосе князя промелькнула тревога. — Голос какой-то странный.
— Устал. Ничего серьёзного.
— Тогда до встречи. И Кирилл — будь осторожен.
Связь прервалась. Я уставился на потемневший экран телефона. Вот проклятье. Придётся идти в бой без магии. Рассчитывать только на физическую силу и хитрость.
Я поднялся с кровати, превозмогая слабость. Каждое движение давалось с трудом, но воля заставляла двигаться.
Спустился в холл. Гвардейцы уже ждали. Пятеро лучших бойцов в полной экипировке. Лица серьёзные, сосредоточенные.
— Собирайтесь, — скомандовал я. — Выезжаем через десять минут.
Бойцы кивнули и направились готовить оружие. Тяжёлые шаги загремели по паркету.
Нашёл деда в кабинете. Старик склонился над картой Петербурга, отмечая что-то карандашом. Рядом лежали списки — имена местных аристократов и их возможности.
— Уходишь? — спросил он, не поднимая головы.
— Да, — я остановился в дверях.
Дед наконец посмотрел на меня. Опытный взгляд моментально оценил моё состояние.
— Не переживай, — старик встал, опираясь на трость. — Я присмотрю за домом и всеми. Никто не тронет наших.
Это было всё, что мне требовалось услышать. Я кивнул и вышел на улицу, где уже ждали машины. Василий открыл дверь, гвардейцы заняли места в джипах сопровождения.
Последний взгляд на особняк.
— Поехали, — сказал я, садясь в машину.
Кортеж тронулся в