Узкий коридор, обшарпанные окрашенные синей краской стены с царапинами, словно тут гробы носили, а скорее, ящики с патронами и оружием.
У Фардина стало морозить затылок, еще когда с ним на перекрестке заговорил мотоциклист, так это ощущение до сих пор не исчезло.
Центр толкал его буквально в доменную печь, где он сгорит в секунду. Столько лет подготовки, адаптации, чтобы сейчас можно было получать уже более зрелые плоды труда и многолетнего терпения…
Но именно теперь все летит под откос. Фардин понимал, что без крайней нужды Центр не стал бы так разбрасываться разведчиками, но это понимание не утешало.
Мелькнула мысль, что сейчас навстречу выйдет не Мамедов, а офицер МИ. Засада вполне возможна, если вскрыли ячейку ОМИН.
Они не виделись почти тридцать лет, но у Фардина не возникло сомнений, что вставший ему навстречу здоровенный бородатый мужик тот самый Раф, бывший тоненьким, дочерна смуглым мальчишкой, который здорово играл в футбол в нападении, готов был за друзей в огонь и воду. Только вот между тем пареньком и нынешним мужчиной мало того что три десятка лет, но и переезд в другую страну, ислам, ставший для бывшего комсомольца чем-то большим…
— Фара, ну ты даешь! — со смехом заговорил по-русски Раф раскатистым басом. — Я-то думал, что тебя укокошили в девяностом. — Он шагнул к нему и обнял, крепко стиснув в могучих объятьях. — Ты исчез внезапно.
— До девяностого, Раф, дорогой, — сам того не ожидая, растрогался Фардин. — Успел до событий свинтить.
— Ну ты же перс! — хлопнул себя по лбу Раф. — Тебе сам Аллах велел. Лалэ тебе про меня сказала? Наша старушка Лалэ… — Он мечтательно закатил глаза. — Да, были деньки. Чего ты на часы поглядываешь?
— На работу опаздываю. Я ведь думал заскочить к тебе на минутку, чтобы договориться о встрече. Лалэ не знала твоего номера телефона, иначе я бы позвонил. А что это за хмыри на мотоцикле? Они меня, честно сказать, напугали. Я было подумал, что под меня копают.
— Да это мои приятели. Я их попросил тебя нагнать. А чего тебе бояться? — Его взгляд стал внимательным, шарил по Фардину, словно сканировал.
— Лучше не спрашивай, — отмахнулся Фардин.
Продумывая встречу с бывшим другом, он сочинил для себя нечто вроде девиза: «Естественность и непосредственность». Он не ожидал, что встреча состоится так быстро, но вел себя как и запланировал.
— И все-таки… У меня не праздное любопытство, — черные глаза Рауфа выглядели слишком серьезными.
— Да не хочу я об этом вспоминать! Что ты как на допросе! Давай договоримся о встрече, и я побегу…
— А где ты работаешь? Ты же не окончил школу, куда-то исчез.
— Я доктор биологии. Дед сорвал меня из школы. Я окончил ее экстерном, чтобы поступить в МГУ. А потом деда убили.
— А бабушка? — вспомнил Рауф. — У тебя же была бабушка. Она делала отличную долму.
— Мы с ней вместе в Иран бежали. Она тут и умерла. Так ты приходи ко мне вечером. У тебя здесь нора какая-то, а не квартира. Я тебе черкну адрес, — Фардин достал из кармана блокнот. Быстро написал, поглядел на Рауфа. — А ты совсем не изменился, разве что борода. Как же я рад тебя видеть! Приходи часиков в семь.
* * *
В тот момент когда был налажен контакт с Рауфом и предстояла самая кропотливая работа, на горизонте Фардина возник Камран собственной персоной. Сам, в прямом и в переносном смысле снизошел с седьмого этажа в лабораторию — царство Фардина.
— Приветствую, доктор Фируз, — он улыбался, и сотрудники лаборатории могли подумать, что они большие друзья с доктором, однако многие из них знали, кем является Камран, и не питали иллюзий на его счет.
Лаборанты попытались слиться с окружающей обстановкой, прильнули к окулярам микроскопов, забились за стеклянную стену из аквариумов. Фардину отступать было некуда. Он выбрался из-за письменного стола, ответил на рукопожатие и поглядел вопросительно.
— Что же вы, дорогой Фардин, словно избегаете меня. Вернулись из отпуска и до сих пор не зашли.
— А надо было? Я полагал, что необходимость в моем переводе отпала. Надеялся. Мне бы хотелось заниматься…
— Доктор Фируз, давайте поднимемся ко мне в кабинет, там договорим.
Залитый солнцем кабинет Соруша выглядел все так же умиротворяюще, кресла с резными спинками, через резьбу которых проходили солнечные лучи, а на полу лежала резная тень от них, создавая почти домашний уют.
— Присаживайтесь, доктор. Вам придется подписать пару документов, чтобы обезопасить себя, нас и ту работу, что вам предстоит выполнять, — он положил перед Фардином несколько листков.
— Что? — испуганно дернулся Фардин, едва пробежав глазами бумаги. — Секретность? Но позвольте, а как будет с возможностью выезжать за границу? Я люблю в отпуск путешествовать. Мне бы не хотелось сесть на приколе.
— У нас в Иране множество мест для отдыха и познавательных экскурсий, — цинично сообщил Камран.
— Я могу подумать? — Фардин продолжал ломаться, зная, что теперь, к счастью, он в Иране обеспечен связью.
Но необходимо вести себя естественно. Если обуза в виде секретности сваливается на обычного человека, и это не следствие его призвания и осознанного выбора, он трижды подумает, а стоит ли? Фардин мимически отыгрывал подобные сомнения.
— Не стоит, — Камран все еще улыбался, но интонация его изменилась. — Вам лучше уже остепениться. Знаете ли, поездки, свободная любовь… — он многозначительно взглянул на Фардина. — К тому же, ваше прошлое. Арест. Будем говорить прямо, вы должны радоваться, что при всем этом государство поручает вам важную работу, оказывает доверие. Вы ведь добросовестный гражданин Ирана и хотите, чтобы наш Иран стал могущественным и процветающим?
— Конечно, — поторопился с ответом Фардин, отирая пот со лба. Теперь все предельно ясно. Камран не намерен давать слабину. — Арест был ошибкой. Меня отпустили. Разобрались и отпустили.
Фардин дрожащей рукой подписал документы.
— Да и вот еще что, — черные глаза Камрана уставились на Фардина пристально. — Не стоит пытаться задействовать кого бы то ни было или стремиться играть на два поля.
— Не понимаю, о чем вы, — Фардин похолодел и так заметно побледнел, что Камран отступился.
— Не важно. Будете иметь в виду мой добрый совет. Завтра же приступайте к работе. Ваш кабинет триста двенадцатый. Ваш непосредственный руководитель — доктор Омид. Он введет вас в курс дела.
Только оказавшись за дверью, Фардин смекнул, на что намекал Камран. Конкуренция между структурами внутри Министерства информации. Узнав, кому принадлежит Симин, коллеги Соруша заподозрили,