– Да я ничего, просто спросил. Пусть живет, сколько надо. Хорошенькая такая сестренка твоя.
Аня на это ничего не ответила, но Ольга могла бы биться об заклад, что оценка Бронислава сестре не понравилась.
3. Свечи, цветы, долма
Началась учеба, и Айшу закружил дивный студенческий водоворот. После тихой и размеренной жизни в Жанатасе Славянск одаривал ежедневными удивительными встречами и событиями.
Она познакомилась с ребятами из Владивостока. Те ходили в черных водолазках и стриглись, как участники Depeche Mode. Благодаря им Айша и узнала об этой группе, постеснявшись признаться, что верхом ее музыкальных пристрастий был Леша Глызин с романтичной песней «Зимний сад».
Невероятная, похожая на Агузарову, Надя из Ялты. Стильная короткая стрижка с внезапной тонкой косичкой, широкие брюки-бананы, просторные рубашки навыпуск. Факт, что она еврейка, жег любознательную Айшу похлеще перцового пластыря. Раньше о представителях этой национальности она только в книгах читала, в Жанатасе встретить не довелось. Степенная замужняя Валя из Гродно. Айша терзала ее вопросами о зубрах в Беловежской пуще, а также, на волне увлечения гороскопами, каково живется Львице с мужем-Скорпионом. Верткая и чернявая Иринка из Кишинева. Тоже замужем, хотя много моложе Вали. Супруг ее был стар (целых сорок лет!) и ревнив, что было постоянной темой обсуждения. В конце концов молдавский Отелло не выдержал ученической авантюры жены и забрал ее из института.
Мир, который и раньше воспринимался большим, но досягаемым только в книгах и телевизоре, теперь оказался рядом, на расстоянии вытянутой руки. И он был ярок и многолик. Каждый студент олицетворял для Айши город, из которого приехал. Она тоже рассказывала про Жанатас, даже хвасталась, что у них второе место в СССР по добыче фосфоритов, и гордилась так, будто сама открыла когда-то это месторождение.
Из Казахстана учились несколько человек, но Айша с ними не сблизилась, хотя всегда чувствовала их присутствие. Земляки все друг друга знали и из виду не выпускали. Но так случилось, что попала она не в казахстанское землячество, а в азербайджанское.
Шустрая, как мультяшный паровозик, Виктория из Краснодара прожужжала ей все уши, что в институте есть необыкновенный парень из Баку. Однажды, притулившись к стеночке, они устроили засаду, чтобы Айша смогла его оценить. Туда-сюда по коридору пестрым шумливым потоком носились студенты. Вика выдохнула: «Идет!» Айша вперилась в бакинца взглядом.
Высокий парень в распахнутом темно-сером пальто шагал в их сторону. Идеальный костюм, идеальная стрижка – ни дать ни взять дипломат перед встречей на международном уровне. Поравнявшись с девчонками, он скользнул по ним взглядом и словно споткнулся. Как признался позже, увидел глаза Айши и пропал. Ей было потом неловко перед Викой, но та беспечно отмахнулась:
– Найду другого, парнишек пруд пруди.
Вот так и вышло, что на украинской земле встретились парень из Баку и девчонка из Жанатаса. Раньше он даже не слышал про ее город и частенько подтрунивал, что Баку знают все, а Жанатас – только его жители. А она добавляла: «И ты».
Ей было интересно все: проращивать пшеницу к празднику Новруз, пробовать долму из виноградных листьев, которую еще теплой доставлял к ним поезд из Баку, учить фразы на азербайджанском языке и щеголять ими при случае. Вместе они отмечали праздники большой интернациональной компанией, вместе изучали Славянск, вместе зубрили английские неправильные глаголы, совершенно не замечая того, что творилось в мире. Ведь когда ты молод, каждый день как страница интереснейшей книги, в которой нет места плохому или скучному.
Заур ухаживал красиво: приносил свежайшие, будто только что сорванные, гвоздики, водил в кино, устраивал романтические вечера, выпроваживая на время соседа из комнаты общежития. Научил целоваться. В Жанатасе сделать это никому не удалось, Айша отвергала любые попытки, боясь оплошать в таком непростом деле и прослыть неумехой. Встречи со свечами, цветами и долмой заканчивались в постели, где Айша, томясь в неведомой прежде неге, все-таки держала оборону последнего рубежа. Заур плавился и дымился, но не настаивал, полагая, что однажды она дозреет сама.
Зинаида Аркадьевна настояла, чтобы Айша представила ей своего друга.
– Я отвечаю за тебя перед твоей мамой, так что познакомь меня с молодым человеком.
Айша не противилась, Заур тоже. В назначенный день пришел с цветами, хозяйка встретила его с тортом «Муравейник», над которым колдовала накануне. Айше было немного смешно наблюдать, как церемонно они распивали чай и беседовали. Зинаида Аркадьевна принарядилась и восседала в кресле под лампой с гигантским абажуром, Заур расположился напротив на стуле, демонстрируя прекрасную осанку и хорошие манеры. Экзамен он выдержал еще и потому, что одарил вниманием кошку Мусю, сказав, что она славная. Зинаида Аркадьевна после его ухода сказала Айше, что парень воспитанный и дружить с ним можно.
Заур много рассказывал о Баку, а Айша подкидывала ему то в карман, то в дипломат листочки со своими стихами.
Хрустит под ногами снег,
И дышится так легко.
Вот так бы шагать весь век,
Идти далеко-далеко.
Туда, где море шумит,
Где жаркое солнце светит,
Туда, где Девичья башня стоит,
Вся словно в дымке столетий.
Я буду все дальше идти,
Дивясь той прекрасной стране.
Кто знает, а может быть, встречу в пути
Того, кто так нужен мне.
Заур собирал их, торжественно обещая хранить до пенсии, чтобы потом согбенными старичками сесть и перечитать.
Айша и Оля продолжали писать друг другу развернутые, полные значимых и незначимых деталей письма о новой жизни. В первом же Оля подробно рассказала о жуткой ночи в Чу, уверенная, что в цепи странных событий кто-то хотел использовать ее и Долли в наркотрафике.
Последующие письма из Кузбасса обретали все большую дерзость. Оля, по ее словам, по приезде потеряла девственность, о чем упомянула вскользь, как о незначительном происшествии. И теперь бравировала новой ипостасью ненасытной волчицы, беспрестанно выходящей на охоту. «Если бы ты меня сейчас видела! Сижу на подоконнике общаги без трусов – внизу, наверно, уже весь Краснокузнецк собрался». Детальные описания разных парней перемежались короткими бытовыми новостями и восклицаниями – «Скучаю, люблю!». Айша прыскала в ладошку, читая Олины опусы, и радовалась, что у той есть и учеба, и подработка, еще и парней вагон и маленькая тележка.
Об Андрее известий не было. Оля с Айшой написали с десяток писем одноклассникам, но ответы не порадовали – никто ничего не знал. Надежда Петровна сообщила, что его бабушка уехала, в Германию ли, как собиралась, или еще куда, неизвестно.