Таганка, ты подумай, каково/ Мне в сорок лет играть со смертью в прятки!../ Но я смолчал. Я сдюжил. Все в порядке./ Они про вас не знают НИ-ЧЕ-ГО!
* * *
Роберт Рождественский
Может, это прозвучит резко,/ Может, это прозвучит дерзко./ Но в театры я хожу редко,/ А Таганку не люблю с детства.
Вспоминается такой казус,/ Вспоминается такой случай:/ Подхожу я как-то раз к кассе,/ Эдак скромно, как простой Слуцкий.
Говорю, преодолев робость, – / А народищу кругом – пропасть! – Мол, поскольку это я, Роберт,/ То нельзя ли получить пропуск?..
А кассир у них точь-в-точь робот,/ Смотрит так, что прямо дрожь сводит:/ «Ну и что с того, что ты – Роберт?/ Тут до черта вас таких ходит!»
Вот же, думаю себе, дурни! – / А в толпе уже глухой ропот! – / Да сейчас любой олень в тундре/ Объяснит вам, кто такой Роберт!
В мире нет еще такой стройки,/ В мире нет еще такой плавки,/ Чтоб я ей не посвятил строчки,/ Чтоб я ей не уделил главки!
Можно Лермонтова знать плохо,/ Можно Фета пролистать вкратце,/ Можно вовсе не читать Блока,/ Но… всему же есть предел, братцы!
…Но меня, чтоб я не стал драться,/ Проводили до дверей группой…/ Я Таганку не люблю, братцы./ Нехороший там народ, грубый.
* * *
Сергей Михалков
Один Фитиль, гуляя спозаранку,/ Увидел у метро какую-то Таганку/ И говорит: «Сестра,/ Куда как ты остра,/Занозиста не в меру!/ Слыхал, опять прихлопнули премьеру?/ Вот я… Могу воткнуть свечу,/ Кому хочу. Однако же молчу!../ А ты? – Фитиль Таганку поучает. – / Худа, бледна, всегда в загоне и всегда одна…»/ Таганка слушает и головой качает,/ Потом тихонько отвечает:/ «Фитиль, Фитиль, пошел ты на…»
Мораль сей басни такова:/ Таганка не всегда права./ Нельзя, когда стоишь с лауреатом,/ Браниться матом.
* * *
Андрей Вознесенский
Таганка, девочка,/ Пижонка, дрянь!../ Что ты наделала,/ Ты только глянь!..
О, Апокалипсис/ Всея Москвы…/ Толпа, оскалившись,/Крушит замки!..
Даешь билетики!../ А им в ответ:/ Билетов нетути!/ Физкульт-привет!..
Такое скопление людей я видел только трижды в жизни: во время студенческих волнений в Гринвич-Виллидж, на фресках Сикейроса и в фильмах Бондарчука.
Лоллобриджидочка,/ Чернявый бес,/ Вы были в джинсиках,/ А стали – без!..
Очкарик и свитере,/ Второй Кювье,/ О как вам свистнули/ По голове!..
Профессор с Запада,/ Заморский гость,/ Где ваши запонки,/ А также трость?..
Знаменитости стояли в очереди особняком. Банионис кричал: «Я – Гойя!» Ему не верили. Все знали, что Гойя – Я.
Кассирша в ботиках/ И в бигуди/ Вопит: о Господи,/ Не погуби!..
Ату, лабазники,/ Ату, рвачи!/ Как ваши блайзеры/ Трещат в ночи!..
Пусть мир за стеночкой/ Ревет в бреду!../ Сижу, застенчивый,/ В шестом ряду.
* * *
Белла Ахмадулина
О, вряд ли кто-нибудь предполагал,/ Что я, бродя в окрестностях Таганки,/ Однажды с праздным видом чужестранки/ Рискну войти в тот сирый балаган!..
Надменно и взыскующе шурша/ Программкой предстоящего миракля,/ Я села. Все затихло. И обмякла/ Моя высокомерная душа…
…Как заново рожденная на свет,/ Я шла к дверям. И тут явился некто,/ Чей лоб, на редкость чуждый интеллекта,/ Являл намек, что он – искусствовед.
Он закричал: «Должно быть, это сон!»/ (Когда б мы с ним вот так столкнулись лбами/ Не здесь, а в раздевалке N-ской бани,/ Он, верно, был бы меньше потрясен).
Он продолжал: «В Москве полным-полно,/ И даже свыше нужного, пожалуй,/ Иных театров. Есть Большой и Малый./ Есть МХАТ. Качели. Шашки. Домино»./
Я улыбнулась: «Вам не по плечу/ Представить жизнь вне покера и дерби,/ А мне, мой друг, за собственные деньги/ Угодно видеть все, что я хочу…»
Он пригрозил: «От взрослых до детей – / Любой поклонник данного театра/ Закончит век в приемной психиатра,/ Страдая от навязчивых идей!..»
Я рассмеялась: «Уж скорее вы – / Находка для Канатчиковой дачи,/ А впрочем, я желаю вам удачи,/ Которой вы не стоите, увы!..»
…Я шла домой, и бедное чело/ Точила мысль, похожая на ранку:/ Сойти с ума! Примчаться на Таганку!/ Пробиться в зал, где шумно и светло!..
Во тьме кулис, ликуя и скорбя,/ Узреть простых чудес чередованье!/ Прийти в восторг! Прийти в негодованье!/ Прийти домой! И там прийти в себя.
* * *
Расул Гамзатов
У нас в ауле есть такой обычай:/ Мужчина – что поделаешь, Восток! – / Приходит в дом избранницы с добычей,/ Способной вызвать в девушке восторг./ И если горец сватает горянку,/ Он знает, свадьбе попросту не быть,/ Покамест он билеты на Таганку/ Для милой не сумеет раздобыть.
Для этого нужны – коварство кобры,/ Злость барса и выносливость коня,/ А все это, к моей великой скорби,/ Из всех мужчин есть только у меня.
Печально, но под крышами аула/ Не родился еще такой орел,/ Который бы без помощи Расула/ Билеты на Таганку приобрел.
Мне вывернули душу наизнанку,/ Когда я раз приехал в Дагестан:/ «Расул, достань билеты на Таганку!/ Ты можешь все! Пожалуйста, достань!»
И, обращаясь к целому аулу,/ Я простонал, согнувшийся в дугу:/ «Хотите турпоездку в Гонолулу?/ Пожалуйста! А это – не могу».
* * *
И последнее, о той самой мистичности. Никогда не забуду, как мы однажды сидели с администратором Театра на Таганке Янкловичем в крохотном его кабинетике, предвкушая уже скорое и скромное застолье, потому что вот-вот должен был начаться спектакль. А после третьего звонка окошко администраторской попросту захлопывалось, и стучать в него было бесполезно. Тем более, что добровольные помощники администраторов (такая категория любителей-театралов существовала исключительно и только на «Таганке») к этому времени уже оттесняли всех страждущих попасть на спектакль. И вдруг слышим какую-то неестественную, непривычную даже для «Таганки» громкую и шумную возню за дверьми. Валерия как будто что-то подмыло встать и открыть дверь администраторской. На пороге стоял весь взмыленный и разъяренный великий Расул Гамзатов!
– Это безобразие! – кричал он. И, не заходя в комнату, начал перечислять свои заслуги.
– Я – член Верховного Совета СССР, председатель правления Союза писателей Дагестана, секретарь правления Союза писателей СССР и секретарь правления Союза писателей РСФСР! А эти сопляки на меня в драку полезли. Я сейчас, прямо от тебя, дорогой, Брежневу позвоню и пусть он наведет порядок в вашем бардачном театре!
Валера вмиг оценил всю опасность и сложность создавшейся ситуации: в его театре по существу хорошо намяли бока представителю высшей власти страны! У такого скандала могли быть совершенно