Закончив обед, я уложила Мишку спать. Вымыла посуду и прилегла в спальне на кровать. Иногда я использовала это время, чтобы тоже немного подремать днем, но сегодня сон не шел. Разговоры сначала с Наткой, а потом с Сашкой взбудоражили меня, поэтому я достала телефон и начала лениво пролистывать ленты новостных агентств. Обычно у меня не хватало времени на чтение новостей, но надо же знать, что происходит вокруг.
Одним из СМИ, на которые я подписана, является «Коммерсантъ». Скользя глазами по заголовкам статей, я не видела ничего, что вызвало бы у меня интерес и заставило кликнуть на материал, чтобы полностью развернуть его, но тут неожиданно увидела то, что заставило мой палец замереть.
«Игорь Кадикаев намерен строить «Поселок Будущего», – высветилось на моем экране.
Разумеется, именно на словосочетание «Поселок Будущего» я и отреагировала. Открыв статью, я погрузилась в чтение. Она представляла собой интервью с заместителем министра строительства Игорем Кадикаевым, который возрождает Подмосковье, создавая жилые поселки с нуля из суперсовременных материалов по самым новейшим технологиям.
Все, что рассказывал этот самый Кадикаев журналисту, я слышала уже пару месяцев из уст своего почти мужа. Сомневаться не приходилось. Речь шла о том же самом проекте, которым грезил Миронов. По крайней мере, именно идеи Виталия этот Кадикаев пересказывал в статье практически дословно, распинаясь о том, что пилотным местом для старта своего масштабного проекта он выбрал родную деревню, в которой когда-то жили его предки.
– Я вырос в ближайшем Подмосковье, – проникновенно заливал замминистра. – И на пенсии собираюсь возвратиться в свое родовое гнездо, возродив его для будущих поколений. Конечно, до пенсии мне еще далеко, но и работы предстоит много. И я буду делать ее с огромной любовью к своей малой родине.
– И где же расположено это волшебнее место, к которому нам всем стоит присмотреться, если мы тоже хотим жить в «Поселке Будущего»? – спрашивал журналист.
– Такие поселки будущего, я уверен, будут строиться через несколько лет по всему Подмосковью, – уверенно отвечал Кадикаев. – Но самый первый расположится возле деревни Красные Холмы. Согласие инвестора уже почти получено, так что не позднее осени мы уже приступим к первому этапу строительства.
Итак, Натка была права. Человек, выгнавший Сизовых с родной земли, имеет самое непосредственное отношение к моему будущему мужу. Что ж, по крайней мере, теперь мы точно это знаем, как и его зовут. Сделав свое неприятное открытие, я тут же перезвонила сестре, обо всем рассказала и скинула ссылку на материал.
Натка перезвонила минут через пятнадцать.
– Да, это точно он! – возбужденно заговорила она. – Все сходится. И должность, и имя. Лена, с этим нужно что-то делать. Костя, конечно, пробьет этого Игоря Борисовича по своим каналам, но он бы не хотел, чтобы это ударило по Миронову.
– С Виталием я поговорю, – твердо сказала я. – Он завтра вернется, и ему придется объяснить мне, как так получилось.
– Лена, только не руби сплеча, – встревожилась Натка. – С тебя станется свадьбу отменить.
– Нет, свадьбу я отменять не буду.
Миронов прилетел из Калининграда в воскресенье после обеда. Я покормила его и с легкой печалью смотрела, как он, соскучившись по сыну, играет с ним, забыв обо всем на свете. Нет, пусть общаются. Все неприятные разговоры вполне потерпят до вечера.
Вечером, уложив Мишку спать, я вышла из детской и очутилась в объятиях Виталия, явно настроенного романтически.
– Я соскучился, – прошептал он, поцеловав меня в шею.
Искушение повременить с серьезным разговором у меня, признаюсь, было, но я всю свою жизнь никогда не откладывала неприятности на завтра, поэтому, мягко высвободившись из кольца любимых рук, твердо сказала:
– Нам надо поговорить.
– Что еще случилось? – Виталий тут же встревожился.
Хорошо же он меня знает. И боится, что я опять что-нибудь придумаю, чтобы отложить свадьбу.
Я вздохнула и начала рассказывать всю историю Сизовых с самого начала.
– И что это еще за новейшие технологии вперемешку с крепостным правом? – спросила я, закончив.
– Лена, любимая, я понятия не имел ни про каких Сизовых.
– Да что ты? То есть ты хочешь сказать, что никогда не слышал про Василия Петровича и Татьяну Ивановну? И не видел их у Натки и Кости в гостях? На семейные торжества они всегда их приглашают.
– Разумеется, слышал и видел. Но то, что Наткин дом именно в Красных Холмах, я начисто забыл. Я же там не был никогда. Ну имелась у твоей сестры какая-то халабуда, в которую она ездила раз в год по обещанию, ну отправляла она туда детей на лето, ну продала этот дом. И что? К нам это особого отношения не имело, вот я и не вникал в детали. А уж о том, что Кадикаев отобрал у них дом, я и вообще слыхом не слыхивал. Мне вообще не нравится, что он так легко рассказывает о моем проекте, выдавая его за свой собственный. Я еще ничего не решил. Про Красные Холмы в том числе. Участок мне там понравился, и цена вполне приемлемая, но фирма, которая его продает, какая-то мутная. Тип, который со мной туда ездил, скользкий. Так что спасибо, что предупредила. Буду разбираться. И скажи Таганцеву, что я в деле с его расследованием.
⁂
Тимофей Барышев свято верил, что за новыми технологиями будущее, и активно использовал их в работе. В частности, его очень заинтересовало дело судьи Горелова, которое касалось недобросовестных махинаторов, продающих людям земли сельхозназначения под жилую застройку, а потому всю следующую неделю в свободное от работы время он с помощью искусственного интеллекта собирал то, что можно найти по этому вопросу.
Ему нравилось систематизировать информацию. Кроме того, Тимофей был уверен, что любая база данных рано или поздно обязательно пригодится, поэтому и сейчас пытался выстроить какое-то подобие системы в том потоке фактов, которые предлагали ему нейросети.
Получившаяся у него в итоге схема заставила его почесать в затылке. Согласно полученным данным, земельная пирамида в Подмосковье достигала колоссальных размеров. По скромным прикидкам, практически половина свободных земель, имеющихся в Московской области, на данный момент находилась в руках дельцов из компании «Мать Земля».
Сельхозугодья переходили в их руки в результате сотен сделок с обанкротившимися предприятиями, пайщиками и частными лицами. В результате все эти земли поделили на сотки и участки покрупнее, а потом выставили на продажу под строительство дач и коттеджей. При этом статус их никто не менял. Все эти участки, Тимофей пробил по базам, по-прежнему числились землями сельскохозяйственного назначения. Максимум, что можно было с ними сделать, – это открыть на них фермерское крестьянское хозяйство и уже в его рамках построить дом, но исключительно для своей семьи.
Ясно, что никакие фермеры у ООО «Мать Земля» участки не покупали. Как правило, добросовестными, но облапошенными приобретателями становились либо обычные люди, мечтающие о «домике в деревне», либо бизнесмены средней руки, купившиеся на дешевизну предложения и желающие возвести коттеджные поселки, чтобы, в свою очередь, выгодно перепродать их.
Примерно пятнадцать процентов сделок на данный момент уже оспаривались. Основной вал дел приходился как раз на Таганский районный суд, поскольку ответчик был зарегистрирован по юридическому адресу именно в этом районе Москвы. В производстве судьи Горелова находилось уже четыре таких иска, у Марии, с которой дружила Елена Сергеевна, три, и еще шесть дел рассматривали другие судьи. Оставалось только удивляться, что чаша сия пока миновала судью Кузнецову, ну и Тимофея Барышева вместе с ней.
Еще с десяток дел приходилось на другие суды столицы и Подмосковья, по месту жительства истцов. В одном из районов сделками с землей уже заинтересовалась прокуратура. Во всех остальных было тихо, что позволяло считать, что за фирмой «Мать Земля» стоит покровитель весьма высокого уровня.
Представители фирмы утверждали, что перевод земель находится «в работе» и вот-вот произойдет. Кстати, именно такую линию защиты выбрал юрист фирмы на слушаниях у Дмитрия Горелова. Мол, в ближайшее время категория земель изменится, вы получите все необходимые разрешения на строительство, так что не хотите ли, дорогие истцы, пока не поздно, подписать мировое соглашение?