С такими мыслями я улеглась на камни, успевшие нагреться от огня, и тут заметила, что Риса как-то подозрительно морщится, пытаясь устроиться поудобнее.
— В чем дело? — спросила я, приподнимаясь на локте.
Подруга отозвалась, потирая шею.
— Да так, ерунда… Видимо, просто ушибла или веткой задела… Само пройдет.
— Дай гляну, — я присела рядом и аккуратно отодвинула ее светлые пряди.
На бледной коже, чуть ниже линии волос, сидел раздутый ленточный клещевец — тварь наполовину магическая, наполовину паразитическая и целиком гадостная. Потому как не просто впивалась жвалами в кожу, не просто выкачивала из ауры энергию, но еще ее длинный, точно свернутая по спирали лента, язык вбуравливался под кожу и по нему, как по трубе, клещевец проталкивал свою кладку. А та, спустя пару месяцев, вылуплялась, доставляя адскую боль и порой даже убивая своего носителя.
— Ничего себе! Они и здесь водятся? — выдохнула я, разглядывая присосавшуюся дрянь.
— Что там? — забеспокоилась Риса.
— Клещевец. Присосался уже.
— Гребаный еж! — выругалась подруга.
— Если бы еж… — вздохнула я, понимая, сон откладывается по техническим, вернее, лекарским причинам. — Надо доставать. Мне. И терпеть. Уже тебе.
— Чем помочь? — тут же поинтересовался Диего.
А я, глянув на паразита, лишь помотала головой.
— Да, наверное, ничем, если нет под рукой ни пинцета, ни ланцета…
Благо, что достать клещевца можно было и без магии. Нет, с ней, конечно, проще: подцепил энергетической петлей — и, зная, аккуратно тяни. Но и без чар можно было обойтись. Но дольше. И куда больнее…
— Я тебе кинжал оставляла, где он? — уточнила у подруги.
Та растерянно огляделась вокруг.
— Да вот недавно я его здесь видела… — протянула она.
Но, увы, сейчас клинка нигде не было видно. А искать его по темноте, когда тварь может вот-вот начать кладку… Я решительно вынула из уха одну из сережек. Конечно, это была не иголка, но тоже ничего.
Аккуратно развернув ажурную проволоку украшения и на скорую руку заточив ее о камень, прокалила. А потом пошла добывать из Рисы клещевца.
Паразит упирался всеми шестью лапами и хоботком. Но я была упорнее, злее и куда кровожаднее…
Я крутила его, мурыжила, даже пару раз прокляла… Гад сопротивлялся, чуя, что как только его вытащат, так не только сытой, но любой его жизни конец. Но все же победа осталась за мной, враг повержен и сожжен.
Я придирчиво осмотрела рану, но, кажется, мы успели вовремя, ленточный хобот не успел вбуравиться под кожу.
— Все, теперь точно спать, — выдохнула я после того, как рану подруги все же прижгли каленым железом.
Риса выдохнула и устроилась поудобнее. Я — рядом с ней. Только сережку, вернее, что от нее осталось, вдевать обратно не стала и положила свой импровизированный скальпель (он же игла, он же крючок) рядом на камень.
Сундук ворчал что-то в своем углу, Диего бдел. В общем, все были при деле.
Проснулась же я оттого, что камень под боком, в который я упиралась, дал деру… Ну как это может сделать булыжник: укатившись калачиком под горочку, когда я неосторожно повернулась. А с ним ушел и сон.
Глава 11
Утро встретило меня алым рассветом, лучи которого пробивались сквозь листву, и затекшей спиной. Костер догорал, над пеплом вилась тонкая струйка дыма.
Диего сидел на том же месте, у входа в пещеру. Судя по его красным глазам, он их так ни разу и не сомкнул. Взгляд Кремня, хоть и такой же острый, был усталым и смотрел в лесную чащу.
— Диего, — хрипло выдохнула я со сна. — Может, приляжешь хоть ненадолго, а я посторожу.
Капитан медленно повернул голову и, запустив в свои растрепанные темные волосы пятерню, устало выдохнул:
— Сон сейчас — слишком большая роскошь, чтобы я мог себе ее позволить… Лучше схожу на разведку. Вон с той скалы должно быть хорошо все видно окрест…
Он поднялся, разминая затекшие плечи. Движения были собранными, четкими, но я, знавшая, что Диего на ногах вторые сутки, понимала: сейчас он просто ломает себя. Заставляет тело, готовое упасть едва ли не замертво, двигаться, подчиняясь воле хозяина, как неупокойник — воле поднявшего его некроманта. Только Диего был куда живее. Во всех смыслах. А еще ловчее, гибче, проворнее, сильнее.
Пока он собирался, я прикрыла глаза, пытаясь нащупать внутри себя то, что едва начало теплиться прошлой ночью. Пустота уже не была такой всепоглощающей. Где-то на дне, в самой глубине, плескались крохотные капли силы. Совсем немного, но — если разумно подойти к этой толике — и ее хватит для вестника. Даже без помощи сундука, который сейчас и вовсе прикинулся мебелью во всех смыслах этого слова.
— Ладно, — выдохнула я, открывая глаза. — Иди. А я пока вспомню рунологию и постараюсь подготовить матрицу для вестника.
Диего коротко кивнул и, взявшись за бедро, нахмурился…
— Что-то не так? — видя, как взгляд Кремня блуждает по пещере, спросила я.
— Шпага. Вчера я точно помню, что оставлял ее у костра.
— Может, закатилась? Возьми мою саблю… я на ней, оказывается, всю ночь лежала, и эта бережливость мне вышла боком. Именно в него, похоже, рукоять всю ночь и упиралась, — констатировала я, прикидывая: будет ли синяк, и если да, то насколько большой.
Диего коротко поблагодарил меня и, взяв клинок, ушел. А я огляделась, прикидывая, чем бы сподручнее было чертить руны… Сережка, которую вчера распрямили, сгодилась бы. Или кинжал. Но ни того, ни другого рядом не лежало… Лишь мирно посапывавшая Риса.
Закрались нехорошие подозрения. Хотя, когда у меня они были благими? Исключительно гадостные. Так вот, они закрались, но так и не оформились в ответ. И даже не на вопрос: «Где найти?», а на «Стырили или украли?». Разница была принципиальной. Ибо во втором случае был еще шанс найти…
— Ладно, по ходу разберемся, — выдохнула я тоном воспитанной девушки с признаками глубокого недосыпа, недо… целованности и больших неприятностей.
А после, найдя в пещере небольшой острый камушек, придирчиво тот