11 Глава
Через пару часов мы, как уставшие гусеницы, плелись к машине. Мистер Хантер нёс уставшего Льюиса, а Мария не отпечатывалась от меня ни на секунду. Не смотря на её уверенно довольнейший вид, мне было как-то стыдно. Все смотрели на нас. Неожиданно для всех она остановилась. — Вильям, отвези Льюиса домой. Мы с Мисс Валери немного пройдёмся. Я позвоню тебе. — Будет сделано, мадам, — взрослый мужчина как будто приклонялся перед ней. Он аккуратно уложил малыша на заднее сидение и уехал. — Не поняла… — я чувствовала себя в беде. Кто-то получит сейчас. — Пошли пообедаем, хотя, возможно, уже и поужинаем. Я хочу разобраться в болезни твоей бабушки, — проснулась серьёзная Мария. — Я не приму от тебя такого… слишком много, — мне стыдно, что я не могу дать ей чего-то взамен. Кто я вообще? Нищеброд. — Касандра, ты в первую очередь будущий медик. Ты не должна задумываться о препятствиях. Твоя цель — вылечить больную. Плюс ко всему она — твоя бабушка. Какая разница, каким способом ты ей поможешь?! Не разочаровывай меня, — она злится. И да, она права. Я не могу думать о своей гордости в такой ситуации. — Хорошо. Только не в месте, где куча народу. Желательно, чтобы его там вообще не было, — опустив глаза, я пытаюсь не показывать своего положения. Мне стыдно, и, к сожалению, она видит это. Лучше бы я этого не говорила. По-моему, она была в восторге от мысли о нашем уединения. — Замечательно! У меня есть одно, как вы говорите, клёвое местечко, — с нежнейшей улыбкой она протягивает мне руку, и я, к своему огромному удивлению, робко беру её за руку. Мы шли практически молча, иногда она рассказывала интересные случаи из практики, также мы обсуждали книги и музыку. Невероятно, но в этом мы с ней были очень похожи. На улице начинало смеркаться. Город начинает обретать краски, оживать. Машины нескончаемой линией тянутся вдоль дороги. На улице довольно прохладно, и я непроизвольно вздрагиваю при каждом потоке холодного ветра. Мария, видимо, заметив это, остановила меня и, с привычной только ей лёгкостью, накинула на меня свой широкий шарф. — Замёрзла? — она смотрит на меня с такой нежностью. Видимо, я хорошо постаралась в прошлой жизни, раз стою тут с ней. Она медленно тянет за свисающие концы шарфа, и я уже стою прямо перед ней. Один резкий рывок и её тонкие губы накрывают мои, как мягкое одеяло. Её холодные руки почему-то становятся такими тёплыми и родными. Сейчас между нами нет похоти и страсти, только нежность и тепло. Оторвавшись от моих губ, она ласково целует меня в лоб, придерживая моё лицо мягкими ладонями. — Уже намного теплее, — слова вылетают сами по себе. Мозг в отключке. Через час мы уже поднимались по рыхлой лестнице старой пятиэтажки. Не очень-то и романтическое местечко. Перед входом на крышу, она закрыла мне глаза и начала направлять меня. Я сразу чувствую такую силу рядом, что все мои страхи умирают под потоком этой силы. Она будет рядом, будет защищать меня. Несколько шагов и сильный поток ветра, уже, на удивление, тёплого, развивает мои пряди волос. Когда она медленно убрала свои руки, я ещё пару минут не хотела открывать глаза. Но когда открыла, внутри меня что-то щёлкнуло. Маленькое пространство было обставлено так, будто тут жизнь течёт бурным потоком. Единственное живое место в этом заброшенном здании. Вдоль стены красовалось панно с рыдающей девочкой. По балкам и всем люкам развешаны гирлянды и фонарики. У стены стоял столик с кованными ножками и два мягких кресла. В углу высокого каменного бортика стоит небольшая палатка, обставленная мягкими игрушками и маленькими подушками. Похоже на убежище. — Добро пожаловать в мой мир. «Что? Что она говорит??» Увидев моё непонимание, она попыталась пояснить. — Я прихожу сюда иногда, что бы подумать. Пошли, кое-что покажу. Она схватила меня за руку и, как маленький ребёнок, хвастающийся своей комнатой, она повела меня в сторону палатки. В детстве я обожала их, поэтому эта идея мне понравилась. Когда мы очутились в её маленьком убежище, я сразу же заметила там фонарь, несколько книг и одеяло с подушками. Устроившись поудобнее и накрывшись одеялом, она обхватила колени и заговорила. — Первый раз я пришла сюда, когда мамин хахаль впервые домогался меня. Мои глаза вылезали из орбит, а она так спокойно это говорила, будто рассказывала, как ходила с матерью в парк аттракционов. — Что? — голос предательски дрожит. — Я ведь говорила тебе, что мой мир — это не роскошная одежда и рестораны. Это вечно работающая мать, вечно голодная сестричка и вечно домогающийся мамин хахаль. Мне было так страшно, я звала её. Знала, что она на работе, но всё ровно продолжала звать её. Впервые я увидела, как плачут пустые глаза. Она просто сидела и смотрела на меня так спокойно. На её лице не было не единой эмоции, только слёзы. Они капали не переставая, а я даже пошевелиться не могла. Невозможно, быть такого не может. — Когда это произошло? — все демоны внутри меня сговорились и решили спросить демонически хриплым