21 Глава
— Что будет дальше? — как же тут замечательно. Ветер стих, и на берегу становиться так тепло. Две девушки лежат на берегу и смотрят в бездонное чёрное небо, усыпанное маленькими фонариками. Единственное что соприкасалось, это наши пальцы. Они переплетались в плотный клубочек, который даже если очень захочешь, но не разорвёшь. — Развод, возня с работой и твой переезд. Это будет очень тяжело, если станет невыносимо тяжко, просто можешь уйти, я и слова не скажу, — «Что? Она это серьёзно??! Посмотри на меня, ты ведь не можешь так говорить». — У тебя есть в доме скалка? — тихий, такой серьёзный тон разрушает её барьер, и она всё-таки направляет свой взор на меня. — Есть, а зачем? — Да решила тебе звёздочки показать. Что за бред ты несёшь? Почему я должна уходить? — обида, подползает гадкой змеюкой прямиком к гортани. — Я сказала «если». Ты совсем юная, ты многого ещё не видела. Я пойму если ты захочешь нормальной, спокойной жизни, — я не могу понять, что больше меня возмущает, то что она говорит или то как она это всё говорит. Так спокойно, словно разглашает меню на вечер. — Кто тебе сказал, что мне нужна эта спокойная жизнь?! — боже мой, я уже не говорю, а кричу, даже правильнее сказать выпускаю змеюку наружу. — Касандра, милая… я не хотела тебя обидеть, просто, — ну вот. Лицо скорбящего от собственной чуши человека, — я просто готовлю себя к такому исходу. «Исход, говоришь? Сейчас я тебе покажу исход». Резко поднявшись, с совершенно без эмоциональной миной прусь к воде. Присев, я так и чувствую на себе этот непонимающий и совершенно обескураженный взгляд. «Сама виновата, нечего чушь нести». Наполнив ладони песком и водой, попёрлась обратно. Ух, вода такая холодная, что даже пальцы немеют. Ну сейчас покажу тебе где раки зимуют, вредная ты моська. Подойдя к ней совсем близко, я замечаю, что она словно не понимает моих дальнейших действий. — Опомнись… — одно слово, и смесь песка и воды падают прямо на её грудь. Смесь кашицей сползает к животу. Одна проказа, и последующая пятиминутная серенада. Забавно. «Ух, что за черта то ужасная, решать всё за всех? Терпеть такое не могу». — Да постой ты! — я даже не слышала, как она звала до этого, нельзя мне так погружаться в свои мысли. Я остановилась так резко, что она чуть не врезалась в меня. Я не могу говорить, просто потому, что начну плакать. Этот змеиный ком, даже дышать мне не даёт. — Прости меня. Я не думала, что ты так отреагируешь, — с каждым словом, она касалась меня всё больше и больше. Сначала руки, обхватившие мою талию, плавным перекатам, словно она хотела почувствовать каждую клеточку моего тела. При этом, она так мягко зарывалась носом в мои волосы, что змеиный ком рассасывался от каждого касания. Я могу дышать, ведь меня обволакивает мой воздух, — я слишком сильно люблю тебя, поэтому даже если захочу, не смогу отпустить. Это был даже не шёпот, а какое-то отчаянное шипение, словно ей даже от этой мысли больно. Эти руки, как же мне их мало. Их тепло греет меня изнутри. Я хочу, чтобы они грели меня всегда и везде. Она разворачивает меня словно хрустальную, и вот я снова вижу такое печальное лицо своей фарфоровой куклы. — Я же дала тебе слово ждать, а я привыкла выполнять свои обещания, Мария. Просто верь мне, хорошо? — один такой невинный поцелуй в щеку, и всё недовольство разглаживается на её лице. Я смутно помню, что было дальше. Помню, как зашли в тёплый и уютный дом, предназначенный для нас двоих. Помню, как с трудом добрались до кровати. Скажу точно, что пожирая друг друга тяжело найти правильное направление в темноте. Мягкая, словно облако кровать, голубые простыни и моя пантера, пытающаяся отдышаться. Мы столько раз доводили друг друга до такого состояния, но никогда не чувствовали этого единства. В этот раз, мы