23 августа, среда
В отличие от многих начинающих журналистов, которые долго не могут отыскать свою основную тему, Сергей Блинов с первого курса, а точнее, ещё со школы знал, что будет рассказывать о книгах, писателях и вообще обо всём, что так или иначе связано с литературой. И ему было плевать, что тема «бесперспективная» и «мало кого интересует» – так говорили сокурсники: Сергей с детства был влюблён в книги и собирался посвятить им всю жизнь. И посвятил. После журфака Блинов заочно окончил филологический, сотрудничал с несколькими известными журналами, писал обзорные и критические статьи и постепенно стал одним из авторитетнейших людей в российском литературном мире. Сейчас он вёл еженедельную колонку в крупном издании, регулярно записывал весьма успешный подкаст и владел небольшим книжным магазином, полки которого заполнял исключительно по своему вкусу.
В магазине они с Вербиным и встретились. Феликс отыскал Сергея в первом из двух небольших залов и узнал мгновенно: среднего роста, худощавый, темноволосый, в чёрной футболке, кедах и рваных джинсах – именно так Блинов описал себя в телефонном разговоре. Но забыл упомянуть о многочисленных татуировках: по случаю тёплой погоды хорошо были видны разноцветные «рукава», а из-под ворота футболки выглядывали краешки других рисунков, судя по которым можно было сделать вывод, что Сергей «забит» очень плотно.
Посетителей в небольшом магазине оказалось довольно много, человек десять, поэтому мужчины вышли на улицу и расположились на лавочке. Блинов сказал, что давно отказался от сигарет, но не будет против, если Вербин закурит. Феликс ответил, что воздержится, и поблагодарил за встречу. Блинов попросил называть его не Сергеем Аркадьевичем, а просто Сергеем, после чего негромко, но очень твёрдо произнёс:
– Хочу сразу предупредить: я рассказал Тае о нашем телефонном разговоре. И о нашей встрече расскажу. Подробно.
Держался Блинов не настороженно, а недружелюбно, без стеснения показывая, что общение с полицейским не доставляет ему удовольствия. Но от встречи не отказался. То ли не рискнул, то ли захотел узнать, что нужно Вербину.
– Не сомневался, что вы так поступите, – мягко ответил Феликс, доставая записную книжку.
– Вы говорили, что не будете записывать, – тут же напомнил Блинов.
– Я говорил, что не будет официальной записи, под протокол, а это просто заметки для памяти. – Вербин помолчал. – Если хотите, я уберу записную книжку, но, когда мы закончим, всё равно запишу все основные моменты. Придётся потратить время.
– Которое вы могли бы использовать с большей пользой. – В тоне Блинова отчётливо прозвучали саркастические нотки.
– Да, мог бы, – спокойно подтвердил Феликс. – Я очень дорожу своим временем.
– Ладно, записывайте, – сдался Сергей. И тут же поинтересовался: – Почему вы сказали, что не сомневались в том, что я обо всём расскажу Тае?
– Потому что не сомневался, – пожал плечами Вербин.
– Вы меня совсем не знаете.
– Но мы ведь говорили по телефону.
– Хотите сказать, что этого достаточно?
Вербин сделал вид, что делает пометку в записной книжке.
– Вы не предупреждали, что наш разговор следует оставить в тайне.
– В нём нет ничего секретного, я проявляю обычный интерес.
– У людей вашей профессии редко бывает обычный интерес. – Блинов опять не удержался от сарказма. – Трудно поверить, что вы заинтересовались книгой просто так.
– Почему? – искренне удивился Феликс. – Роман достаточно хорош, чтобы им заинтересоваться.
– Вы читаете книги?
– Представьте себе.
– Вы сделали мой день, – пошутил Сергей.
– За что-то привлекались? – Вопрос прозвучал неожиданно и потому показался резким.
– Вы не посмотрели? – огрызнулся Блинов, не глядя на Вербина.
– Нет. А нужно было?
– Захотите – посмотрите.
– На вопрос ответите?
– Зачем?
– Хочу понять причину вашей неприязни, – объяснил Феликс.
– Будто вам не всё равно.
– Не люблю, когда разговор идёт в агрессивном ключе.
– То есть на самом деле вам всё равно?
– Мой ответ ещё раз сделает ваш день.
Несколько мгновений Блинов пытался понять, что имел в виду Вербин, а когда понял – прищурился и недоверчиво спросил:
– Не всё равно?
– Представляете?
– Почему?
– Потому что убили человека, Сергей. Убили хладнокровно. И я обязан узнать, кто совершил это преступление.
– Именно обязаны?
– Именно обязан, – очень серьёзным тоном подтвердил Вербин. – И если я не смогу раскрыть преступление, то буду очень недоволен собой. А я не люблю быть недовольным собой, и, поверьте, такое случается не часто. Для того, чтобы найти преступника, мне требуется сотрудничество, в идеальном случае – добровольное и активное, но сойдёт и нейтральное. Вы же, хоть и согласились на встречу, показываете, что она вам неприятна, и хотите как можно быстрее закончить разговор. А значит, к примеру, вы можете о чём-то забыть и не ответить на какой-нибудь из моих вопросов так, как следовало бы.
– В смысле, сказать неправду? – Блинов, очевидно, сбавил тон.
– Забыть о чём-то важном, – с нажимом повторил Феликс. Он не хотел намекать на то, что собеседник способен намеренно о чём-то умолчать. – Это произойдёт машинально, потому что вам неприятен разговор и вы хотите, чтобы мы поскорее расстались. В результате я могу остаться без важной информации, а я, повторяю, ищу преступника, который убил человека.
Некоторое время Блинов молчал, затем, не глядя на Вербина, буркнул:
– По малолетке получил условный. За угон мотоцикла.
– Действительно угнали? На продажу?
– Нет, конечно. Хозяин ключ забыл, я и поехал сдуру. Перед компанией решил выпендриться. – Блинов грустно усмехнулся. – Байк вернул в целости, но хозяин уже заявил об угоне. Он потом помогал мне, отмазывал, но ваши, видимо, план в тот месяц не сделали, долго меня мурыжили, еле-еле отделался условным… Ладно, дело прошлое. – Сергей хлопнул себя по коленям. – Что вам нужно? Почему хотите поговорить о Тае? Какое отношение она имеет к вашему убийству?
– Это я и пытаюсь понять: имеет она отношение или нет, – вежливо ответил Феликс.
– Из-за книги?
– Да.
– Она ведь взяла материалы из архива.
– Совершенно верно, – подтвердил Вербин.
– Тогда в чём дело?
– Меня заинтересовала её интерпретация материалов уголовных дел.
– Тая подкинула вам неожиданную версию?
– Можно сказать и так.
– Не удивлён.
– Почему?
– Потому что хлеб