А поскольку авторучка лежала тут же, рядом с записной книжкой, Калачёвой не оставалось ничего другого, как дать автограф.
– Пожалуйста.
– Спасибо.
– Но ваши расспросы всё равно выглядят… оскорбительными.
– Я думал, авторы отращивают толстую шкуру.
– У меня она достаточно толстая.
– Незаметно.
Таисия посмотрела на остатки вина.
– Я обещал вас угостить, – напомнил Феликс и сделал знак Антону повторить. Свой виски он едва пригубил.
– Я легко выдерживаю критику, даже глупую, но когда полицейский начинает сомневаться в том, что я написала книгу… Да и не важно, что вы полицейский. Мне не нравится, когда сомневаются в моём авторстве, это… Раздражает. Очень сильно.
– Я знаю, – не стал скрывать Вербин.
– То есть вы нарочно задавали провокационные вопросы? – Она вновь стала закипать. – Чего вы хотите?
– Получить ответы.
– Я ответила.
– Я пока не уверен в искренности ваших ответов.
– И будете меня преследовать до тех пор, пока не убедитесь, что я ответила честно?
– Я буду вести расследование, – уточнил Феликс. – Это немного другое.
– А мне кажется, что одно и то же.
– Ваше право.
– Почему вы меня… – Она посмотрела на бокал, который выставил перед ней Антон, но не притронулась к нему. – Почему вы ко мне прицепились?
– Меня заинтересовала ваша книга, Таисия. – Вербин плавно провёл указательным пальцем по обложке. – А поскольку я человек любознательный, то решил узнать больше и о ней, и о вас.
– С детства были любознательным?
– Теперь не важно, теперь это профессиональное.
Она едва заметно вздрогнула. Он заметил. Она это поняла и чуть надула губы. Как обиженный ребёнок.
– Я не смогу дать другие ответы.
– Значит, я поищу сам.
– Вы уверены, что они существуют?
– Нет, конечно, – покачал головой Вербин. – Если бы я наперёд знал, куда приведёт та или иная нить, я бы намного реже выслушивал претензии от руководства.
– Из того, что мне рассказали, можно сделать вывод, что вам не часто приходится выслушивать претензии.
– Ваши друзья слишком добры ко мне.
– Вы опять дурачитесь?
– Вечер, я слегка расслаблен.
– Не верится… – Она подвинула к себе бокал, но пить не стала. – Объясните, как я могу быть связана с убийством вашего товарища?
– Я пока не знаю. Точнее, мне известно только то, что Паша заинтересовался вашей книгой и был убит. – Вербин говорил прежним тоном, не показывая, насколько сильно его задело совершённое преступление. – Но вы не волнуйтесь, Таисия, у нас есть несколько версий, и мы проверяем все. Если выяснится, что смерть Паши не связана с его интересом к вашим литературным изысканиям, я лично принесу извинения. И постараюсь загладить вину.
– Вы уже нанесли мне моральный вред.
– Я действовал не публично, я задавал вопросы, которые имеют право на существование. Если ваши друзья разнесли информацию среди ваших знакомых или поклонников, то моральный вред нанесли они, а не я.
– Ещё не разнесли, – сказала Таисия после паузы. – Они хорошие друзья.
– В таком случае, всё в порядке.
– Мне бы вашу уверенность. – Она, наконец-то, взяла бокал, но прежде, чем сделать глоток, неожиданно отсалютовала Вербину.
Феликс понял намёк и ответил своим виски. А затем Таисия продолжила, причём неожиданно проникновенно:
– Никто не верил, что я написала книгу. Никто. Серёжа сказал об этом прямо. Эм промолчал, но я видела в его глазах сомнение, и вы не представляете, как неприятна мне была эта ситуация. Это сомнение. Это недоверие! Мне было неприятно, обидно и очень больно. Но я сдерживалась, я работала и в конце концов сумела убедить их, что я и только я являюсь автором романа. Серёжа даже извинился, сказал, что ему очень стыдно. Эм признался, что год со страхом ждал, что вот-вот на пороге появится настоящий автор и докажет, что я украла у него рукопись. Они успокоились, они наконец-то полностью в меня поверили, и тут появились вы.
– Сначала – Паша, – заметил Вербин.
– Не понимаю, почему он заинтересовался книгой, – вздохнула молодая женщина. – Только потому, что пять лет назад не смог поймать убийцу?
Феликс понял, что короткий монолог Калачёвой был предельно искренним, шёл от сердца, и не мог не ответить тем же.
– Мы не любим подобные дела, Таисия: бессмысленные убийства без мотива и следов, в расследовании которых абсолютно не за что ухватиться. Преступления произошли в разных округах Москвы, было открыто пять разных уголовных дел, сотрудники между собой не контактировали. Возможно, если бы кто-нибудь из них посмотрел на происходящее так, как посмотрели вы, мы бы сейчас с вами не разговаривали, а вы бы на меня не злились. Но произошло то, что произошло: те дела почти канули в небытие, но тут вы подкинули новую идею, Паша ею заинтересовался… И вы знаете, что произошло потом.
– Но я всё выдумала! – почти выкрикнула Калачёва.
– Вы оказались слишком хорошей выдумщицей.
– И теперь за это страдаю?
– За всё приходится платить.
– Даже за талант?
– Добро пожаловать в реальную жизнь.
– Разбудите меня, – грустно пошутила Таисия. В бокале оставалось не меньше половины белого, но молодая женщина пока к нему не прикасалась.
– Кому вы рассказали о визите Паши? – спросил Феликс.
– Никому.
– Никому?
– Никому, – повторила Таисия. – Я решила, что это не та тема, которой нужно делиться даже с друзьями. И, если честно, не приняла интерес вашего друга всерьёз. Я ответила на все вопросы, он уехал, и больше мы не виделись.
– Эм сказал, что был бы не против использовать расследование в целях продвижения книги.
– Ваш друг в отставке, – напомнила Калачёва. – А значит, его расследование не представляло для Эма никакого интереса.
– Паша к нему не приходил?
– Эм не говорил.
– А к Блинову?
– Почему вы спрашиваете?
– Потому что Паша был опытным и очень въедливым опером, – ответил Феликс, глядя Таисии в глаза. – Я пытаюсь идти по его следам, но не вижу их, понимаете? Я не вижу его следов. Не вижу никакой активности, не вижу, как он вёл расследование, не вижу его действий, кроме одного – Паша приходил к вам. А раз так, то убийца к нему пришёл от вас. И поэтому, Таисия, вам необходимо вспомнить, кому вы говорили о визите Паши – это в ваших интересах.
Она допила вино, не глядя на Вербина, произнесла:
– Похоже, у меня и в самом деле неприятности.
Поднялась и не прощаясь направилась к выходу.
Однако сразу уйти не удалось. Во время разговора Таисия почти не смотрела в зал и, в отличие от Феликса, не видела, что была узнана: при её появлении в компании четырёх молодых женщин возникло заметное оживление, они принялись переговариваться, то и дело кивая на Таисию, но сразу не подошли, то ли воспитание помешало,