Осталось только выяснить, что нужно для устройства подобной штуки. К тому же своя мельница всегда выгоднее в плане удешевления жизни и для местного населения. Крестьянам не нужно платить за помол чужому мельнику. Прокатившись до своей мануфактуры, Егор прогулялся по берегу реки, прикидывая, где было бы удобнее поставить очередное колесо. Михалыч, давно уже ставший его тенью, уверенно ткнул пальцем в небольшую заводь, коротко пояснив:
– Омут тут, Егор Матвеич. Место глыбкое. Вели тут мельницу ставить, не прогадаешь.
– Так нам вроде не глубина, а течение нужно, – усомнился Егор.
– Вон тут запруду поставим, отсель струю пустим, а ежели колесо поболе сделать, так оно крутиться станет так, что только успевай зерно засыпать. Только жернова большие надобны будут, – несколько сумбурно пояснил казак, тыча пальцем в нужные стороны.
– Мы хитрее сделаем, – помолчав, ехидно усмехнулся Егор. – Мельница эта не только муку молоть будет, но и сырье для бумаги. Где у нас тут рядом какая-нибудь железоделательная мануфактура имеется?
– Есть одна, – подумав, уверенно кивнул Михалыч.
– Вот и добре. Поехали домой. Мне подумать надо и нарисовать кой-чего, – скомандовал парень, разворачиваясь обратно.
Вернувшись в свой кабинет, Егор засел за столом, принявшись воплощать на бумаге пришедшую ему идею. По сути, ничего особо нового или новаторского тут не было. Колесо на оси, к которой ставится большая шестерня. А уж к этой шестерне подводится пара приводов для работы в той или иной мануфактуре. Закончив, он внимательно изучил свой набросок и, убедившись, что все будет работать, отправился ужинать.
Встретивший его в столовой Игнат Иванович, едва завидев довольную физиономию парня, с ходу спросил:
– Ты чего сияешь, словно медный самовар? Чего задумал?
– Придумал, как и мануфактуру бумагоделательную расширить, и мукомольню свою поставить, – с широкой улыбкой отозвался Егор.
– Эко ты размахнулся, – удивленно хмыкнул дядя.
– Там и размахиваться нечего, – отмахнулся парень. – Сырья для бумаги нам привезут столько, что переработать не успеем. А мука крестьянам завсегда нужна. Надо еще подумать, как запас зерна хранить, чтобы в имении всегда было, на случай недорода или засухи. Нельзя, чтобы люди с голоду гибли. А такое всегда случиться может, – закончил он, пытаясь вспомнить, что такое элеватор и как он выглядит.
– Это ты правильно сказал. Серьезное дело задумал, – одобрительно кивнул Игнат Иванович. – Но прежде с Матвеем Поликарпычем поговори. Он человек умный, всякое повидал. Дурного не посоветует.
– Обязательно поговорю, – поспешил согласиться Егор, запуская зубы в кусок роскошного жаркого.
Очередная идея так увлекла парня, что он несколько дней носился по имению, словно наскипидаренный. А на четвертый день из этого угара его вырвало появление во дворе усадьбы странной, безликой кареты. Игнат Иванович уже уехал в Петербург, так что Егор теперь был тут единственным хозяином. Увидев незнакомый транспорт, казаки охраны подобрались и незаметно рассредоточились по двору так, чтобы взять непонятный транспорт под полный контроль.
Егор как раз собирался ехать к месту нового строительства и, выйдя на крыльцо, с интересом рассматривал неизвестную карету. Из салона выбрался крупный, дородный мужчина в отлично сшитом костюме и, оглядевшись, с заметным акцентом поинтересовался:
– Я имею честь видеть господина Вяземского, Егора Матвеевича?
– Допустим. С кем имею честь, сударь? – тут же включил Егор режим особиста.
– Меня зовут Морис Мартене. К вашим услугам. Мы можем поговорить? – представился посетитель, переходя на французский.
– Что ж. Извольте. Но должен вас предупредить, что у меня мало времени, – указывая ему на дом, специально добавил парень, которому что-то в произношении гостя царапнуло слух. Была в нем какая-то неправильность. Едва заметная, но он услышал.
– Куда-то торопитесь, месье?
– Да, имеются некоторые дела.
– Надеюсь, не в жандармерию, чтобы перевести очередные выкраденные бумаги? – зло усмехнулся посетитель.
– А вот это, месье, вас никак не касается, – оскалил Егор клыки в ответ. – Так о чем вы хотели поговорить?
– У меня есть для вас некоторое предложение, – помолчав, вздохнул гость. – Мы предлагаем вам доход в сумме десяти тысяч рублей в год, если вы раз и навсегда оборвете все свои связи с жандармами. А если найдете причину отказать в помощи вашему дяде, сумма эту будет увеличена до двадцати тысяч. Согласитесь, дело весьма выгодное. Ничего не делая, получать хорошие деньги.
– Это вы называете хорошими деньгами? – презрительно уточнил Егор, едва удерживая себя в руках. – Это насмешка над этими словами. У меня в сейфе сейчас лежит сумма гораздо больше. Ваше предложение мне не интересно.
– Хорошо. Назовите сумму сами, – катнув желваки на скулах, предложил гость.
– Начните со ста тысяч, а дальше будет видно, – нахально усмехнулся Егор, глядя ему в глаза.
– Считаете это смешным? – злобно зашипел посетитель.
– А разве я сказал что-то смешное? – иронично уточнил парень. – Вы сами просили назвать сумму. Я ее назвал. И то, что вам она не нравится, только ваша беда.
– Вы не понимаете, с кем связываетесь и у кого на пути пытаетесь встать. Я здесь только потому, что мы не хотим лишней крови. Но если вы станете упираться, мы пойдем на все.
– Как я уже сказал однажды одному вашему человеку, в эту игру могут играть двое. Думаю, вам уже известно, что я умею не только переводить, но и воевать. Впрочем, если вы этого не знали, потрудитесь навести справки. Уверяю вас, узнаете много для себя нового, – хищно усмехаясь, закончил Егор.
– Это моя визитка. По этому адресу вы сможете найти меня, чтобы озвучить ваше решение, – помолчав, закончил гость разговор, протягивая парню кусочек тонкого картона. – Очень хочу верить, что вы не настолько глупы, чтобы не понять, что вам делают очень щедрое предложение. В противном случае, за вашу жизнь я не дам и ломаного гроша.
– Я это запомню, – кивнул парень, подпустив в голос звериного рычания и чуть наклоняя голову вперед.
Еще Архипыч отмечал, что именно такое сочетание заставляло любого его противника теряться от сочетания необычных глаз, которые становятся настоящими глазами хищного зверя, и звериного же рычания. Стороннему казалось, что перед ним настоящий зверь. Те, кто был послабее нервами, даже начинали креститься и пятиться, называя его оборотнем. Почти так же произошло и в этот