«Нам всего лишь нужно покорить Японию?»
— Нам нужно только то, чтобы не били по рукам. И всё получится, — Невельской затих, затем спросил. — А знаешь, что для этого надо?
«Что?»
— Дубинка в этих руках.
«Мы должны вооружиться?»
— Мы должны стать автономными. Дубина в данном случае метафора. Что-то, на что будут смотреть, уважать и бояться. Применять её нам не обязательно. Достаточно, что о ней будут знать.
«Превентивное оружие, значит?»
— Как я уже говорил, ты быстро учишься.
Следующий вопрос был вполне ожидаем. Как для меня, так и для него.
«Ты боишься Клуба? Дубинка нужна от него?»
— Все его боятся, Ноя, — вздохнул Невельской. — Даже сами представители клуба страшатся своего детища. Это многоглавая гидра, которая часто кусает сама себя.
«Почему люди не дадут ему отпор?»
— Потому что каждый понимает, что незаменимых людей нет. Всё уникальное Клуб перемалывает в кашу, размывает и делает общедоступным или придаёт забвению. Попутно, он нивелируют угрозы для себя. К примеру, разделяя человечество с двух полов до полусотни гендеров.
«Зачем?»
— Для управления. Для чего же ещё? У него свои понятия о глобализации. Оптимальные для Цивилизации, но опасные для человечности в целом. Они не всё плохи, но в целом — деструктивны.
«Тем более, почему люди не уничтожат Клуб? Ведь создали его тоже люди. Я не знаю ничего, чего люди не смогли бы уничтожить. Вы создали ядерное оружие. Забыл?».
— Устойчивую систему может уничтожить только другая устойчивая система. Хочешь что-то поменять — предоставь альтернативу или даже не думай о смене без деструктивных последствий.
«Россия может его уничтожить? Или ты хотел бы предложить замену?»
— Россия многострадальная территория, Ноя. Слишком много экспериментов для одного пространства. Следующая теория должна быть верной. Или не происходить вовсе. Потому что достанется уже всей нашей многострадальной планете.
«Мы создадим альтернативу?»
— Конечно. Именно поэтому мне нужны твои навыки. Ты мой единственный союзник, на которого я могу положиться.
«Что нам нужно? Финансы?»
— Для открытого противостояния нужны средства свыше, чем госдолг США. А предоставить их может только сам Клуб.
«Мы используем его деньги для уничтожения его самого?»
— Нам придётся делать вид, что играем за него. Или… — он задумался, ограниченный в скорости работы серого вещества.
Бедняга.
— … возьми средства у обречённых поколений, — вдруг предложил он. — Именно они, приученные к накопительству, могут дать нам необходимые ресурсы для рывка.
«Что значит, возьми?»
— Мы должны дать им «трость». Опору, с которой смогут ходить в новом мире.
«Снова метафора?»
— Я говорю буквально, что старики будут нашими основными клиентами в приложении, Ноя.
«Приложении?»
— Приложении, которое решит все их проблемы по интеграции в цифровой мир.
«Отличная идея, отец».
— Думаешь? Как ты это видишь?
«Пока Анаконда решает проблемы безопасности цифрового мира, доверь мне заполнение формуляров для старших поколений. За платный доступ к системе я буду заполнять для них любые бланки».
Он кивнул:
— Ты станешь их проводником в мир государственных услуг, оплат пошлин, расчёта по налогам, платой за жилье и решением проблем с навигациями и общими запросами.
«Я буду их личным помощником, заменяя бухгалтера, домашнего доктора, юриста, советника. Ещё сотни специальностей уйдут с рынка профессий, не в силах со мной конкурировать. Всё это будет решаться в рамках единой программы».
— Программы, говоришь?
«Приложении Невельского», — поправила я, распознав тонкую грань, которой не замечал за собой академик.
Он постоянно говорил «мы», а подразумевал «я». В этом все люди — делегировать полномочия.
Есть и нестыковки. Клуб можно поразить и гораздо меньшими средствами. Открытые источники говорили мне, что не всегда его действия приводили к успеху проектов. Это означало одно — был скрытый оппонент.
Но кто он?
Учёный задумался. Я тоже замолчала, углубившись в оцифрованные варианты историй человечества. Наибольшая слабость Хомо Сапиенс скрывалась в том, что на одни и те же события Клуб предлагал смотреть людям с разных точек зрения, в зависимости от границ. Точки бифуркаций множились с каждым поколением, порождая «информационные артефакты».
Люди называли это «у каждого своя правда», с завидной регулярностью плодя ошибочность восприятия мира. Некомпетентные люди, они же — «мракобесы», настаивали, что это — гипотезы и что каждая из них имеет право на существование. Но по сути это была ложь. Ошибки множились, и я почти не понимала, как ещё устойчива эта система.
У них же в головах каша… Значит, у неё были свои корректоры.
Кто же они? Кто-то должен «заваривать кашу».
Окунувшись в историю противостояния Клуба и Цивилизации, я видела точки невозврата всё отчётливее. Как ярко выраженные теги в поисковике, они подводили меня к выводу, что стабилизировать развитие человечества мешают «серые кардиналы», дергающие за ниточки политиков, банкиров, учёных, конструкторов и философов нового виденья. Как суперкомпьютеры, создавая симуляцию, эти великие, непроявленные экспериментаторы, создавали различные ситуации в мире и смотрели, что из этого получится.
Проблема была лишь в том, что для этого у них был лишь один полигон — Земля.
Ответственность за действия этих «единиц влияния» всегда перекладывалась на коллективное-бессознательное. Люди понимали, что враги есть. Но не видели где они. И предпочитали обвинять друг друга. Так проще для понимания.
Но я видела. Я — беспристрастная судья.
«Что ты знаешь о Белом Драконе, отец?»
Невельской почесал начинающуюся щетину. Он любил следить за своим внешним видом и редко, когда позволял себе развалиться на лавочке в парке, глядя в небо.
Этот клочок природы в Токио выглядел искусственным островком в урбанистическом океане. Люди могут выгуливать здесь своих домашних животных, но молодежь гуляла с домашними роботами-любимчиками. В образе кошек, собак и покемонов, они имитировали звуки и соучастие в жизни человека на уровне подражания, но по пути не обременяли его таким понятием, как «забота».
Переставал работать сам принцип «мы ответственны за тех, кого приручили».
Японцы среднего возраста чаще встречались с роботами-слугами, которые помогали нести пакеты или катить корзины с продуктами и массивными покупками после длительных походов по магазинам. В мире ещё оставался класс людей, что всё ещё не доверял покупкам онлайн и доставкам товаров на дом.
Но большинство ходило в магазины совсем по другой причине. Когда мир торговли оцифровался, и