Он пытался переиграть. Он пытался купить себе шанс. Он пытался схватиться за первое, что пришло в голову.
— Дочь! — повторил он, задыхаясь. — Кьяра! Спаси меня! Я же… я твой отец! Ты должна подчиниться! ДОЛЖНА!
Арагон надавил клинком на его шею, и тонкая полоска крови выступила под лезвием.
— Ещё одно слово, — прорычал он низко, — и я отрежу тебе язык.
Варис пискнул, но продолжал пищать:
— Она… она ведьма! Она сумасшедшая! Она ОПАСНА! Ты же видишь! Она убьёт нас всех! Кьяра! Помоги мне! Спаси! Ты должна слушаться меня! Я твой…
— Замолчи. — Это сказала я. — У меня нет отца… Арагон забирай их на суд.
И я сама сделала шаг вперёд. Оставила за спиной шум, крики, лязг металла и вздохи ужаса. Шаг — другой — третий. И обняла… маму.
Ту самую ведьму, что минуту назад рвала в клочья дворцовый парк. Ту, чья ярость трясла землю так, что дворец едва не рухнул, как трухлявые доски. Ту, что могла перехватывать нити портала и подчинять себе всё невидимое, что была в разы сильнее всех нас. Теперь она просто обняла меня. Сжала крепко, отчаянно, будто боялась, что я исчезну. И заплакала, просто превращаясь в угнетённую годами женщину.
— Твоя… бабушка… она..? — голос её сорвался.
— Её не стало очень давно, — прошептала я, гладя её спутанные, седые, будто выжженные силой волосы. — Но перед этим она нашла моего истинного. Арагон… мой муж.
Марго снова всхлипнула. Плечи её задрожали под моими руками. Я только крепче прижала её к себе, гладила по волосам, по худым плечам, по разорванному серому платью.
Поверх ее плеча я увидела, как отряд Арагона взял этих ублюдков. Вариса тащили, словно падаль. Он пытался вырываться, что-то орал, визжал, плевался, но его тянули уверенно, без малейшего шанса на освобождение.
И внутри меня… ничего не дрогнуло. У меня не было отца. Никогда. И точка.
Маме не повезло в жизни. Слишком много боли, слишком много лет в цепях, слишком много слёз, что высохли там, в темноте, где она сидела, доверив свою судьбу жадному, лживому ублюдку.
Но теперь у неё была я. И мой муж. И мой сын. И наш род.
С этого момента все будет по-новому.
И кровь ведьм наконец перестанет быть проклятием. Она станет силой. Силой, которую никто больше никогда не уничтожит.
Больше не будет бессмысленной войны. Не будут погибать воины ради прихоти жадных ублюдков. Наши жизни не будут больше кормить амбиции тех, кто забывает, что власть дана для защиты, а не ради разрушения.
Наша империя наконец… вздохнёт спокойно.
Я стояла посреди дворцового парка, усеянного руинами и корнями, и ощущала — мир изменился. Земля пульсировала под ногами тихой, ровной силой, будто впервые за много лет могла дышать полной грудью. Ветер обдувал лицо мягкими прикосновениями, в нём больше не было металлического привкуса крови — только аромат мокрой травы и свободы.
Мама всё ещё прижималась ко мне, дрожа, как раненый зверь, впервые увидевший не клетку, а небо. Она всхлипнула, прижимая лицо к моему плечу, и я крепче обняла её, словно могла этим объятием стереть всё зло, которое сделало её такой.
Я подняла взгляд. Арагон стоял рядом — мощный, уставший, с мечом в руке. Он волновался и смотрел на нас. Земля вокруг нас медленно затягивала раны, словно сама хотела стереть следы этой ночи.
А потом подошел к нам и обнял нас двоих.
— Всё закончилось, — сказал он тихо, но так уверенно, что мне стало тепло. — Теперь все буде иначе.
И я знала — это не просто слова.
Я посмотрела на свою мать — её глаза были огромными, зелёными, полными слёз, но в них уже не было безумия. Только боль. И… надежда.
— Пойдём домой, — сказала я ей мягко.
Она кивнула и зажмурилась, словно ей было тяжело поверить, что это не сон.
Арагон успел подхватить маму под руку, когда она обмякла. Её выброс магии — тот самый, что она копила десятилетиями, удерживала в себе, не имея возможности выплеснуть, — иссяк.
Сила, что только что рвала землю, ломала дворец, подчиняла себе стихии и портал, вдруг погасла, будто вырвали фитиль у свечи. Марго обмякла на его руках.
Арагон удержал её, притянул ближе, придерживая за плечи и за талию, чтобы она не упала на землю.
— Всё хорошо, — тихо сказал он, поднимая её на руки. — Держу.
Она была бледной, дыхание едва ощущалось, лицо — уставшим, но спокойным. Будто десятки лет боли, ярости и заточения наконец-то нашли выход.
Я сделала шаг к ним.
Моё сердце сжималось от страха и от сострадания.
Арагон поднял на меня серьёзный и спокойный взгляд.
— С ней всё будет