Свет сотен магических огней в хрустальных люстрах не согревал, а слепил. Он выхватывал из полумрака слишком яркие краски, слишком натянутые улыбки, слишком откровенное тщеславие во взглядах. Искры бриллиантов на шеях и в прическах сверкали холодными, хищными осколками прозрачного льда. Подарок от старшего лорда Гессена – тот самый проклятый комплект – пригибал мою голову к полу, больно оттягивал мочки ушей, а палец так вообще онемел от тяжести перстня. Каждый камень жег кожу, напоминая не о роскоши, а о цене молчания, о петле, затянутой вокруг горла. Их великолепное сияние, притягивающее восхищенные взоры окружающих, для меня было светом ловушки.
Музыка – живая, страстная – доносилась до меня искаженной, как через толщу воды. Мелодии вальса казались похоронным маршем, ускоренным до безумного темпа. Пары скользили по паркету в вихре оборок и фалд фраков, но я видела не грацию, а механическое движение ног, пустые взгляды поверх плеч партнеров, усталые гримасы под маской веселья. Их радость была бутафорской, как гирлянды из восковых цветов, украшавшие колонны.
Запахи… О, эти запахи! Дорогие духи, пудра, воск свечей, аромат горячего шоколада с подносов слуг – все смешалось в удушливую, сладковатую вонь разложения. Она обволакивала, как паутина, проникала в ноздри, вызывая тошноту. Запах пота под слоем парфюма, запах фальши, запах страха, который, казалось, витал в воздухе, маскируясь под азарт и льстивое подобострастие.
Я ловила на себе взгляды. Любопытные, оценивающие, а еще наполненные откровенной жадной завистью такому резкому взлету в высшем свете.
Я ловко подхватила бокал шампанского с подноса ближайшего слуги. Золотистая жидкость искрилась веселыми пузырьками. Без особого желания делала глоток. Шампанское было отменным, дорогим, холодным. И абсолютно безвкусным, даже более того – горьким. Как пепел на языке. Так и не допив бокал, я поставила его на поднос другого слуги, как раз бегущего мимо.
– Ты в порядке?
Я медленно моргнула. С усилием сосредоточила взгляд на Дагмере.
Он отходил поболтать с Калебом и Максом, но поторопился вернуться ко мне.
– Хельга, на тебе лица нет, – продолжил с плохо скрытой тревогой. – Ты как будто вот-вот в обморок упадешь.
– Да, наверное, – покорно согласилась я.
– Ох, зря я разрешил тебе приехать. – Дагмер недовольно покачал говолой. – Отец говорил, что тебе сильно досталось. Что родовой амулет…
Выдержка оставила меня. Я вспомнила Лоуренса Гессена. Его темные глаза, презрение на лице и абсолютное равнодушие в голосе.
Менее всего на свете я хотела сейчас говорить об отце Дагмера.
Но мне удалось сохранить самообладание и не удариться в истерику. Я выдавила из себя измученную улыбку и почти повисла на руке Дагмера.
– Я думаю, что будет лучше вернуться домой, – сказала очень тихо. – Пожалуйста.
– Конечно.
Дагмер осторожно подхватил меня под талию и увлек к выходу.
Уже позже, когда карета тряслась по мостовой, увозя меня прочь от королевского дворца, Дагмер внезапно заговорил.
– Хельга, я знаю, что в подземелье что-то произошло.
Дагмер смотрел не на меня, а в окно, поэтому вряд ли заметил, как сильно я вздрогнула. Но почувствовал это. Перехватил обе моих руки во тьме и бережно сжал их.
– И это что-то очень гнетет тебя, – добавил мягко. – Ты закрылась от меня полностью. Как будто… Как будто опять боишься. И боишься очень сильно.
«Боюсь. Но не тебя. Твоего отца».
Естественно, эта фраза так и не сорвалась с моих губ.
– Я не буду надоедать тебе расспросами. – Дагмер искоса глянул на меня и опять все свое внимание обратил на улицы Индермейна, по которым тряслась карета. – Понимаю, что если ты не рассказала мне сразу – то нет смысла мучить тебя. Значит, у тебя есть на то веские основания. Мой отец… Словом, он знает, как заставить человека молчать. – Добавил с грустной усмешкой. – Увы, в свое время я выяснил это на собственной шкуре.
Я промолчала.
Дагмер по-прежнему крепко держал меня за руки. И, наверное, впервые за все время, которое миновало после моего возвращения из подземного лабиринта, я почувствовала, как уходит страх.
– Я приложу все мыслимые усилия для того, чтобы ты больше никогда не встречалась ни с кем из моей семьи, – тихо пообещал Дагмер, чуть крепче стиснув пальцы на моих запястьях.
– Спасибо, – почти беззвучно шепнула я.
Без особого желания, высвободилась из хватки Дагмера. Подняла руки и бережно сняла душившее меня колье. Затем вытащила из ушей невыносимо тяжелые серьги. В заключение стянула кольцо.
Забавно. Когда я надевала его утром, то оно сидело свободно. Я еще в глубине души понадеялась, что оно как-нибудь само спадет и потеряется. Но сейчас впилось в кожу, как будто живое существо, и мне стоило немалых усилий от него избавиться.
Дагмер наблюдал за моими действиями с немалой долей удивления.
– Хочешь отправить комплект обратно в сокровищницу моего отца? – полюбопытствовал он.
– О нет! – Я украдкой поежилась, вспомнив заключительные слова старшего лорда Гессена.
Полагаю, такой поступок он однозначно расценит как разрыв нашего своеобразного соглашения. Тогда мне точно не поздоровится.
– Я думаю, что найду им применение, – задумчиво продолжила я, чувствуя, как в голове зарождается некое подобие плана.
Пока еще расплывчатого и без особых деталей, но, уверена, это ненадолго.
– Вообще-то, мой отец очень привязан к этим драгоценностям, – со скепсисом произнес Дагмер. – Думаю, ты заметила, что он весьма тщеславный человек. Любит хвалиться тем, чего у других нет. Поэтому я надеюсь, что ты не задумала ничего дурного, Хельга.
– Как ты мог так подумать? – фальшиво изумилась я.
В свете магического фонаря, мимо которого как раз проезжала карета, было видно, как губы Дагмера дрогнули в слабой усмешке.
– Как бы то ни было, я всегда буду на твоей стороне, – прозвучало от него негромкое.
Я улыбнулась в ответ. Откинулась на спинку сидения и устало смежила веки.
Посмотрим, что принесет мне будущее.