На утес Дарук вышел одним из последних. Но именно его тварь почуяла — и начала извиваться как бешеная. Склизкая шкура натянулась, «шары» принялись лопаться один за другим, выпуская личинок прямо здесь, в логове.
Все — боевые кжоты.
Несмотря на малый размер, они появлялись на свет уже готовые к бою. И поднявшись неведомым способом в воздух, потянулись наверх, к противнику.
— Что происходит? — заволновался репортер.
— Сенсация, — сцепив зубы, процедила Мелани. — Дорогие граждане Ойкумены, сейчас в прямом эфире будет уничтожена планета Терра.
— Что? — голос господина Шанью сел.
Он сам тоже сел — прямо на каменный пол, не обращая внимания на впивающиеся в мягкие части тела обломки.
Бежать куда-то сейчас смысла нет никакого. Не успеют.
— Остановите их! — взвизгнул министр, в панике пятясь к стене.
— Не могу. — Лицо Джареда потемнело от напряжения, но противников было слишком много.
Возможно, соберись здесь весь отряд, они бы справились, но не в одиночку. Матка тоже фонила, перебивая приказы, исходящие от одаренного человека.
Ее власть сомнению не подлежала.
Черви стремительно переходили в активный режим. Из тоннелей в стенах, как из ячеек улья, появились взрослые особи — и тоже рванули наверх, к врагам, угрожающим их безопасности.
Кайли ухватила Мелани за подол и подергала, как в детстве — матушку.
— Сделай что-нибудь! — попросила она напряженно.
— Я в процессе, — отозвалась Мелани.
Притянула к себе Джареда и поцеловала, щедро делясь наноботами.
Вокруг них рушились стены, бессильно разбиваясь об окруживший людей пузырь безопасности.
Еще один такой пузырь вспучился в лаборатории. Мелани не могла позволить всем уликам бесследно пропасть в бескрайнем космосе.
Капсула, выданная каждому участнику отряда «на всякийслучай», щелкнула, образуя индивидуальную защиту.
Вокруг столицы, начиная с периферии, самых окраин ифермерских полей, в воздух поднялась золотистая стена. Она росла, сходясь куполом над городом, пока не сомкнулась полностью.
— Что ты делаешь? — выпалил Джаред, когда Мелани оторвалась от его губ.
Девушка слабо улыбнулась.
— Такую нагрузку моему телу не потянуть, — прошептала она и рассыпалась в его руках миллионом искр.
Останки Терры плавали в пустоте космоса, по инерции продолжая кружить по орбите. Между обломками скал лавировал Дарук на «Тиши», уничтожая разлетевшихся червей. Основную угрозу он уже ликвидировал, в том числе матку, и сейчас отстреливал чудом уцелевших «рабочих».
Флагман Содружества подоспел на место происшествия раньше, чем лайнеры служб безопасности Ойкумены.
Злые языки позже будут утверждать, что командованиеСодружества заранее знало о катастрофе, а то и запланировало ее.
Однако кто бы ни был инициатором, спорить с тем, что существование кжотов опасно для человечества, не осмелился бы никто, даже самый ярый противник Федераций. Как и с тем, что их следует уничтожать, а не разводить ради сомнительной выгоды.
Производство «Эйфо» и раньше было запрещено, а теперь из раздела повышенной опасности перешло в абсолютный.
Волнения в Ойкумене длились недолго.
В прямом эфире, перед камерами, ее высочество Кайлирианна поклялась оберегать и хранить покой империи, пока ее младший брат не повзрослеет достаточно, чтобы занять трон. Нынешнего правителя по умолчанию признали недееспособным. Если бы информация о том, что он заражен, просочилась в массы раньше, его все равно ждало бы неминуемое отречение.
Народ понял, что невзирая на все катастрофы, власть все еще стабильна, и довольно быстро расслабился.
Столица парила среди каменных обломков величественно и неспешно, окруженная надежным золотистым сиянием.
Эвакуация жителей шла полным ходом. Купол был непроницаем лишь для воздуха, удерживая спасительную атмосферу внутри и не позволяя куску земной коры рассыпаться окончательно. Он держался до тех пор, пока последнего пострадавшего не извлекли из-под завалов.
Ученые не переставали удивляться феномену. Ведь развалилась целая планета! При этом почти никто не погиб. Даже зараженных вытащили — хоть и поместили в карантин, откуда им, скорее всего, уже не выйти.
Кжоты не истреблены. Возможно, когда-нибудь они вновь поднимут уродливые головы. Но теперь у них появились достойные противники. То, что не получилось сделать силой, природа довершит хитростью. Столетия эволюции и существования бок о бок с кжотами позволили человечеству адаптироваться.
Теперь помимо эшеминов с их молниями на стороне людей одаренные, способные противостоять кжотам на равных. Или хотя бы обнаружить их на расстоянии.
Практика показала, что приказам те подчиняются далеко не всегда. Особенно если их много. Но найти колонию — уже полдела. Дальше — техника.
До купола, под которым скрывались Джаред и Кайли, добрались в первую очередь. Ее высочество и сопровождавших лиц перевезли сначала во дворец, где прошла церемония принятия власти — спешная и не торжественная, зато умиротворившая народ, затем на лайнер Содружества. От греха подальше.
Все-таки зараженных из верхушки власти вычистили не всех. И будет ли принцесса — ныне императрица — в безопасности со своими, неизвестно.
На борту спасенных встретили родители Мелани. Характерные черты лица та унаследовала от матери, а масть и стать — от отца. За плечами мужчины покоились два мягко сложенных крыла — самых настоящих, с перьями. Они на какое-то время приковали внимание всех, кто видел мистера ТхэКо впервые.
— Почему вы так спокойны?! — вместо приветствия взорвался Джаред. — Ваша дочь растворилась в космосе, а вы улыбаетесь как ни в чем не бывало!
— Вы так за нее переживаете… Мелани вам нравится? — промурлыкала хрупкая девушка, по которой никак нельзя было сказать, что она мать взрослой дочери.
— Да, а что? — сбился с праведного гнева Джаред.
— Значит, именно вы сможете ее вернуть.
В отличие от жены, мистер ТхэКо не дрогнул ни единым мускулом на лице. Даже не пытался придать ему дружелюбное выражение, скорее выглядел так, будто собирался пойти крушить все направо-налево.
— Как? — Джаред окончательно растерял запал и казался совершенно потерянным.
С трудом сдерживавшая смех миссис Тэку ободряюще похлопала его по плечу.
— Эвакуацию уже завершили?
Внимательно прислушивавшийся к разговору господин Шанью кивнул.
За сегодняшний день он пережил и увидел столько всего, что по праву мог назвать его