— Гу! — донёсся снизу истошный крик коротышки-шофёра. — Совсем сдурел⁈
Ничего отвечать я не стал, подхватил носилки и наперевес с ними поспешил вниз по лестнице, перепрыгивая где через ступеньку, а где и сразу через две.
Сдурел? Вот уж ничего подобного!
Глава 2
Два
Когда вышел на крыльцо, шофёр стоял над изломанным телом санитара. При моём появлении коротышка стиснул кулаки, и надо сказать, смешным, несмотря на невеликий рост, он мне сейчас отнюдь не показался. И плечи широченные, и кулаки здоровенные. Прямо-таки боевой гном, только борода для гнома слишком короткая и аккуратная.
Или нет? Или всё же гном?
— Ты что творишь, рожа твоя зелёная? — негромко, но очень веско произнёс шофёр и повторил, уже едва не срываясь на крик: — Ты что творишь, ля⁈
Глаза зло сверкали из-под нахмуренных бровей, короткая рыжеватая бородка воинственно топорщилась, и я проглотил уже готовую сорваться с языка колкость, развёл руками.
— А чего я творю? — спросил, закосив под дурачка. — Тело спустил. Нет разве?
Гнома чуть не разорвало. Уверен, будь у него сейчас в руках монтировка — непременно бы попытался меня ею огреть, а так разве что зубами заскрипел от бешенства.
— Да я вообще не понимаю, почему тебя в отделение не забрали! Это ж не обычные постовые были, а группа быстрого реагирования!
— Как забрали бы, так и отпустили.
— Ты ж их чуть не пришиб, дурень! Тут даже не хулиганство, тут покушением на убийство сотрудников при исполнении пахнет!
Я тяжко вздохнул и потребовал:
— Машину подгони.
— Чего? — вылупился на меня коротышка.
— Скорую, говорю, сюда подгони! — Я осторожно прикоснулся к разбитой скуле, поморщился и покачал головой. — А с покушением на убийство — это ты пальцем в небо. Да и хулиганства не было — я ж просто свою работу выполнял! Просто этот, как его… А! несчастный случай на производстве! Самое большее — пятнадцать суток впаять могли.
— Вот ты, ля, деревянный! — зло сплюнул под ноги шофёр. — Загремишь на пятнадцать суток и мигом с работы вылетишь. А нет работы — нет койко-места, нет прописки. Вышлют из города обратно коровам хвосты крутить. Ты ж лимита!
Я оскалился.
— Не, борода! Обратно меня только пуля в голову отправит!
— А эти ребята в другой раз и пулей твою безмозглую кочерыжку обеспечат! Не сомневайся даже! Ой, да что с тобой разговаривать!
Гном дошёл до машины скорой помощи, завёл надсадно зарычавший движок, развернулся и задом сдал к подъезду. Вдоль бортов нашего транспорта тянулось по красной полосе, на красных же дверцах белело знакомое с детства «03», а в остальном своим внешним видом автомобиль напомнил внебрачное дитё рафика и уазика.
— Ну вот чего ты этим добился, скажи? — вновь насел на меня шофёр, стоило только распахнуть задние дверцы и начать грузить внутрь обезглавленную орочью тушу, из которой снова засочилась тёмная кровь.
— А сам ты? Просил же с носилками помочь!
— Моё дело баранку крутить, за других вкалывать не собираюсь!
— Зато теперь машину от кровищи отмывать.
Шофёр оглянулся и коротко, но ёмко выдал своё неизменное:
— Ля!
Больше на мозги мне он не капал, со двора выехали в напряжённом молчании. А дальше я не утерпел и спросил:
— Чего машину сразу к подъезду не подогнал? Ну, когда на выезд приехали?
Гном зло зыркнул на меня из-под кустистых бровей.
— Как же не подогнал? Ещё как подогнал! Не помнишь разве?
— Не-а, — сознался я. — Ни черта не помню.
— Да просто не стал на солнцепёке оставлять, ля! А то радиатор закипит.
Жарило и в самом деле нещадно. Несмотря на открытое боковое окошко, в салоне было невыносимо душно, ещё и воняло хуже некуда. Увы и ах, моё новое тело обладало не только физической мощью, но и чрезвычайно острым обонянием. Раздражало с непривычки это просто несказанно. А как гном закурил, так ещё и подташнивать начало!
Но я замечание делать не стал, не желая отвлекаться на неминуемую в этом случае перебранку от созерцания проносившихся за окнами видов. Пока катили по дворам, людей на глаза не попадалось, да и когда вывернули на дорогу, людей на улице тоже не прибавилось, зато появились нелюди. Очень-очень непохожие друг на друга нелюди. Самых разных мастей и расцветок.
На первый взгляд, больше всего в округе обитало кого-то вроде гоблинов. Тут и там сновали эти зелёные, сероватые и песочного оттенка лысые коротышки, одетые преимущественно в трико, растянутые майки-алкоголички и шлёпанцы. Некоторые водрузили на головы свёрнутые из газетных листов панамы, один важно прошествовал с забитой пустыми бутылками авоськой, другой прокатил нагруженную каким-то хламом тележку. Но в основе своей пропитого вида бездельники сбивались в небольшие компашки, курили и настороженно зыркали по сторонам.
Помимо них хватало явных орков. Но не светло-зелёных мордоворотов вроде меня, а желтокожих с явственным намёком на оливковые тона, сухопарых и поджарых. Эти преимущественно были заняты делом: разгружали у магазинов небольшие грузовички и фургоны, красили какую-то будку, суетились у выкопанной экскаватором ямы. Несмотря на экзотическую внешность работяг, мат оттуда доносился самый обычный.
Ну и одевались орки куда приличней гоблинов — те, кому не полагалась спецодежда, щеголяли разномастными спортивными штанами, кроссовками и футболками или олимпийками, а отдельные оригиналы, несмотря на жару, носили с трениками пиджаки. Многие были в кепках.
Ещё пока ехали, углядел несколько явных гномов — широкоплечие коротышки в замасленных спецовках или фартуках поверх обычной одежды курили у входов в какие-то конторы или у ворот гаражей. На небольшом блошином рынке удалось заметить и какую-то иную их разновидность — сбитых самую малость не так крепко и без бород, с одними только усами, а в одном из переулков дымили папиросами зелёнокожие орки вроде меня самого.