Некоторое время спустя взгляд зацепился за телефонную будку с разбитым стеклом, а дальше на глаза попалась жёлтая бочка с надписью «Пиво», к которой выстроилась длиннющая очередь страждущих. Там же прохаживался орк в милицейской форме — здоровенный и с мордой столь тёмно-зелёного цвета, что та даже отливала чернотой. Взмахами резиновой дубинки громила отгонял всех подходивших за пивом с собственной тарой, не делая исключений ни для хозяев бидонов, ни для обладателей трёхлитровых банок.
И если в этой очереди стояли исключительно одни только самцы, то к продуктовым палаткам и ларькам подходили всё больше женщины. К тем я приглядывался с особенным интересом, но увиденное нисколько не порадовало. Тётки и тётки. Едва ли они отличались хоть какой-то привлекательностью даже по меркам собственных рас, а уж на мой взгляд всё так и вовсе было печальней некуда.
Асфальт зиял выбоинами, нас то и дело потряхивало. За всё время поездки навстречу попалось только две легковушки, несколько грузовиков и фургонов, да раз мы прокатили мимо стоявшего на тротуаре милицейского автомобиля. Заслышав порыкивание нашего движка, местные обитатели всякий раз резко оборачивались, но при виде скорой помощи столь же быстро успокаивались и возвращались к своим делам.
Постепенно район начал меняться: стало заметно меньше гоблинов, на улицах появились дети, а выстроившиеся вдоль дороги обшарпанные двухэтажные бараки сменились чуть менее неприглядными домами на пару этажей выше. Дальше и вовсе потянулись панельные пятиэтажки, начали попадаться на глаза вывески «Продукты», «Универсам», «Молоко», «Овощи». Публика сделалась приличней, а у входа в комиссионку я и вовсе углядел развязного вида эльфа в джинсах, кожаных сандалиях на босу ногу и полосатой рубашке с коротким рукавом. Постовой орк на углу смотрел в сторону модника с откровенным неодобрением, даже похлопывал по ладони дубинкой.
Мелькнула вывеска столовой, остался позади универмаг и цветочный киоск, дальше автомобиль свернул в переулок. Территория больницы оказалась обнесена высоченным бетонным забором с витками колючей проволоки поверху, на проходной дежурили бойцы вневедомственной охраны: парочка мускулистых тёмно-зелёных орков была при дубинках, у человека-начкара пояс оттягивала кобура с пистолетом.
Пропустили нас без проверки документов, при этом в салон заглянуть караульные не преминули, вот тогда-то я и сообразил, что идея скинуть тело санитара с пятого этажа была не такой уж и удачной. Просто мастью мой погибший напарник оказался схож с охранниками, да и телосложением был им под стать. И раз уж я относился к какой-то не столь монструозной разновидности этой расы, то как бы караульные меня за глумление над телом сородича не попытались взгреть.
Впрочем — плевать! Не до того сейчас.
Сразу в гараж машину гном, разумеется, не погнал. Остановившись у отдельного двухэтажного корпуса, он сдал задом к рампе, обернулся и скомандовал:
— Выгружай!
Я распахнул дверцы и уточнил:
— Куда его сейчас вообще?
Гном выудил из кармана пиджака сложенный вчетверо листок — то ли протокол, то ли свидетельство о смерти, и буркнул:
— Дальше — не твоя забота! — затем выбрался из-за руля и зашагал вдоль машины, ещё и похлопал ладонью по её борту. — Шевелись, ля!
Но я немного знал, как делаются дела, и потому в одиночку корячиться не стал. Вместо этого переступил на рампу и прошёл в распахнутую настежь дверь. В каморке у входа подкреплялся зеленокожий орк в замызганном белом халате, вот его-то я о содействии и попросил.
Отнекиваться санитар не стал, стряхнул с ладоней крошки, допил остававшийся в стеклянной бутылке кефир и двинулся на выход.
— Ну чего там у вас опять? — ворчливо пробасил он.
Я только отмахнулся.
— Сам увидишь!
И он увидел.
— Ёпсель-мопсель! — от избытка чувств выдал явно всякого повидавший на своём веку орк. — Вот это его расколбасило!
— Ля! Это Бу, вообще-то! — заметил шофёр.
— Сдох Максим, да и хрен с ним! — не полез за словом в карман санитар, а дальше мы уложили безголовое переломанное тело на носилки, накрыли его простынёй и потащили в подвал, где и располагался морг.
Тамошний заведующий принял у гнома листок, наскоро его проглядел и разрешил:
— Оставляйте!
Вроде бы он был человеком, но для простого человека от него слишком отчётливо тянуло мертвечиной, а ещё мне не удалось различить ни малейшего намёка на дыхание. Упырь-гэбэшник дышал или, по крайней мере, работу лёгких изображал, а этот будто мяса кусок.
Дальше мы поднялись из подвала, а только погрузились в машину, и гном заявил:
— На проходной сказали, заведующий зайти велел.
Пришлось распрощаться с мыслью об отдыхе и тащиться на ковёр к начальству. Заведующий отделением скорой помощи оказался бородатым и совершенно лысым дядькой если и не богатырского сложения, то сильно близко к тому — в молодости крепостью сложения точно моему новому телу нисколько не уступал.
— Ну⁈ — прорычал он. — Что у вас опять за срань приключилась⁈
— Я за транспорт отвечаю, у меня всё в порядке! — отрезал гном. — Я при машине был, что на адресе стряслось — мне побоку! С меня какой спрос?
— Думаешь, если у нас шоферов нехватка, можешь со мной через губу разговаривать? — прорычал дядька и грохнул кулаком об стол. — Так я сейчас завгару позвоню, он тебе мигом мозги вправит!
Не сказать, будто коротышка так уж откровенно струхнул, но после начальственного рыка слова он стал подбирать несказанно более тщательно.
— Приехали по вызову, минуты не прошло, как в доме что-то хлопнуло и радио зашипело. Я сразу наряд вызвал. Поднялся с ними в квартиру, а там стажёр, — указал он на меня, — без сознания валяется. И Бу остывает. А Михалыча не нашли. Как под землю канул.
— Хорошо бы не под землю, — вздохнул заведующий отделением и спросил: — А ты что скажешь?
— Не помню ни хрена, — заявил я в ответ. — Со вчерашнего дня всё