– Да, – выдавила с трудом и замолчала, не зная, что сказать.
– Достань, – чуть повернула голову и посмотрела на меня помутневшим взглядом, – в верхнем ящике.
Кивнула, с трудом проталкивая воздух в легкие.
В голове не укладывалось, что все мной увиденное, не привидевшийся в ночной тишине кошмар, а реальность. Жуткая, невозможная, но все же правда.
Дрожащими пальцами выдвинула ящик у прикроватной тумбочки и увидела там только...
– Кристалл памяти? – не смогла сдержать удивления.
– Именно, – слабым голосом подтвердила Ванесса. – Послушай меня внимательно, Аделия, и не перебивай.
Я не ответила, лишь приготовилась слушать.
– Я не доверяю этому столичному хлыщу...
– Лестеру? – не удержалась и все же переспросила.
– Молчи, – грубо бросила она, перевела дыхание и продолжила:
– Ты можешь думать обо мне, что угодно, но я не верю Хайду. К тому же Даррел умеет быть очень убедительным, а кое-какие связи в высших кругах, которыми так кичился мой братец, вовсе могут поколебать неподкупность следователя.
Ванесса замолчала, пытаясь отдышаться. Было видно с каким трудом ей давалось каждое слово, но я молчала, помня о ее не то просьбе, не то приказе. Лестер, конечно, тот еще ворчун, только госпожа Мират сильно ошибается, подозревая его в продажности. Не думаю, что ему нужны связи профессора Шинару.
– Я умру раньше, чем наступит новый рассвет, и живых свидетелей у следствия тоже не будет. Если только ты не поможешь мне сохранить все воспоминания в кристалле памяти.
Кристаллы памяти были довольно дорогостоящим удовольствием, и их себе мог позволить отнюдь не каждый житель. Но дело вовсе не в стоимости, а в том, что для сохранности воспоминаний нужно потратить очень много сил.
– Вы не выдержите, – покачала головой, рассматривая бесцветный кристалл в своих руках.
– Если только ты мне не поможешь.
Посмотрела на нее, пытаясь найти в этом потухшем взгляде остатки здравомыслия, но, кроме решимости, ничего не увидела.
– Вы умрете, – предприняла еще одну попытку образумить ее, но женщина лишь выдавила кривоватую ухмылку и с ехидством поинтересовалась:
– Думаешь, я не знаю об этом?
Знает, конечно, знает, только...
– Вы умрете сейчас, если решитесь заполнить кристалл памяти.
Ванесса нервно взмахнула тонкой костью и не скрывая раздражения, произнесла:
– Я знаю. Все знаю. Но... – голос дрогнул, и ей пришлось сделать несколько отрывистых вздохов прежде, чем продолжить говорить:
– Но умирая, я буду уверена, что он ответит за смерть Мики.
Аргумент, против которого бессмысленно спорить.
– Вы так мне доверяете?
В вопросе прозвучал вызов, которого там вовсе не должно было быть.
– Я слишком хорошо разбираюсь в людях, – только и бросила Ванесса.
Но насчет Лестера она все же ошиблась...
– Хорошо, – кивнула медленно и дрожащими руками протянула ей кристалл.
Она накрыла его слабыми ладонями, а я поверх ее положила свои. Камень вспыхнул мятным цветом и стал пульсировать, отсчитывая рваные удары сердца госпожи Мират. Я щедро делилась силами, но их уходило слишком много. Ванесса была слишком слаба и практически высасывала из меня все, что я способна была отдать.
Мгновение, еще одно, и перед глазами почернело. Я настойчиво мотнула головой, пытаясь таким нехитрым способом привести себя в чувство, но, вместо хотя бы временного облегчения, почувствовала, как запястье обожгло болью.
Ладони госпожи Мират ослабли, кристалл погас, а я пошатнулась и без сил опустилась на стул. У едва заметной дорожки вен чернело клеймо клятвы. Матушка Мики позаботилась о том, чтобы я исполнила ее последнюю просьбу.
– Значит дело вовсе не в доверии, – прошептала в тишине палаты и потянулась к колокольчику, чтобы позвать медсестру или охранника. Теперь это уже не имело значения, – Ванесса была мертва.
Три недели спустя...
Гостевой зал сиял бесчисленным количеством огней. Магические светильники прятались в самых неожиданных местах, что лишь добавляло шарма – помещение казалось воздушным, словно сотканным из тончайшего кружева и легким, будто оно парило в облаках.
Вкус и талант Аниты вызывали восторг не только у меня, но и у гостей, которые все прибывали и прибывали, напоминая собой шумные морские волны.
Я волновалась. Хотя нет, я не просто волновалась, я по-настоящему паниковала. И никто был не в силах успокоить быстрый бег моего сердца и толпы мурашек, мигрирующих по телу туда и обратно.
– Милая, не стоит так переживать, никто из них не посмеет даже косо взглянуть на тебя, – рядом со мной стояла матушка Винсента и всеми силами пыталась развеять мои опасения. – А если и подумают, то без церемоний выставлю их за дверь.
Последнее предложение вызвало улыбку. Ведь я знала, что ничего подобного Анита себе не позволит, ведь этикет, чтоб ему пусто было, этого не позволял. А она была слишком хорошо воспитана.
Я еще раз вздохнула, глубоко, полной грудью, пытаясь легким цветочным ароматом выветрить из головы ненужные мысли, и вздрогнула.
Воздушное платье, под стать гостевому залу, едва ли могло согреть меня. Но ради такой красоты я согласна терпеть и холод, и стужу. Образно, конечно же. Водопад из тончайшего нежно–голубого шелка с россыпью блесток у самых ног, такой же невесомый лиф из батиста, перехваченный под грудью широкой блестящей лентой. Волосы, собранные в низкую изящную прическу с косами сложного плетения, были украшены заколками–жемчужинами, которые мягко мерцали, превращая меня в обворожительную нимфу.
От такого сравнения, которым меня наградил Леон, до сих пор щеки горели смущением. Нет, я была согласна с отцом Винса, потому что от первого же взгляда в зеркало, я не поверила, что могу выглядеть так... По-особенному, словно я достойна всего этого. Всего, что со мной произошло за последние месяцы.
Я не верила своему счастью, и, если быть откровенной, боялась вовсе не огромную толпу гостей, а что внезапно открою глаза и пойму, – все это было лишь сном. Красивым, сказочным, волшебным, но сном.
Профессор Райт, мой Винсент. Он отлучился всего на мгновение, поручив заботу обо мне Аните, а мне уже казалось, что его нет целую вечность.
– Готова? – он появился внезапно. Не стесняясь откровенно глазеющих мужчин и женщин, притянул меня к себе ближе и оставил на губах легкий, совсем невесомый поцелуй.
Но от жара рук, от его присутствия, от понимания, что он рядом, исчезли и робость, и страх, и даже холод отступил.
– К чему? – уточнила, даже не пытаясь скрыть счастливую улыбку.
Сегодня, как и всегда, для