Тувин же, напротив, не замолкал ни на секунду, но все его слова казались настоящим бредом. Он оправдывал свои поступки тем, что старался для горожан. Мол, если бы у него вдруг появилась магия, то он бы смог защитить их от всего. Знаем мы таких, видели. Если он столько лет, ради возвращения силы, убивал ни в чём неповинных людей, держал их под контролем, опаивал, то почему, получив долгожданную магию, он вдруг должен был измениться?
Хотелось ударить его, кулаки чесались. Спасло то, что я держал на руках бессознательную Одри. Оставив заботу о чокнутом старикашке ребятам из отряда, быстро, насколько мог, примчался в лагерь, чтобы вызвать целителя из столицы. Мы с Расом пришли к тому, что пока что её нельзя транспортировать порталом, потому что неизвестно, как эта гадость воздействовала на неё.
Впрочем, я не успел выйти из лазарета, где хлопотала Мари, как с улицы раздался незнакомый женский голос:
– Где она? Ведите меня к ней, немедленно!
А когда вышел навстречу, то столкнулся с миниатюрной женщиной, настроенной весьма решительно:
– Вы, вообще, кто? – спросил немного грубовато, потому что сил на вежливость у меня вовсе не осталось.
– Я? – женщина сложила руки на груди и окинула меня презрительным взглядом. – Я Аделия Райт, а вы?
Райт… Райт… Откуда я знаю эту фамилию? Точно!
– Вы наставница Одри? Целительница? – спросил, проигнорировав вопрос, потом представлюсь. А когда женщина, хотя скорее уж девушка, осторожно кивнула, я схватил её за руку и поволок в палату. – Я не знаю, что она с собой сделала, – выдавил сипло, – но вы должны её спасти!
Больше мне ни о чём не пришлось её просить. Аделия оказалась очень понятливой. Она тут же засучила рукава и отпустила магию. Сила заискрилась на её ладонях, ослепляя, но я упрямо не отводил взгляда, боясь пропустить что-то важное.
Кто-то остановился рядом со мной, но я не сразу посмотрел на незваного гостя. Сразу только понял, что он мне не знаком. А повернувшись, увидел мужчину, судя по выправке – боевой маг.
– Винсент Райт, – представился он, протягивая ладонь.
– Артур Морриган, – представился в ответ. После же вновь вернул взгляд на Одри. Она лежала на кушетке, цветом лица сливаясь с простынёй. И мне уже было безразлично на злость, что клокотала где-то внутри. Я молил всех богов разом, лишь бы с ней всё было хорошо.
– Что у вас тут вообще произошло? – спросил Винсент, так же неотрывно глядя за работой целительницы и за состоянием пациентки. На долю секунды мне захотелось встать перед ним, лишь бы он не смотрел на мою… Кого? Не важно. Одри – моя! И этим всё сказано. Но я удержал себя от этого необдуманного поступка.
– Сам толком не пойму. Сумасшедший старик, мечтающий о восстановлении магии, и мой боец, решивший отомстить мне за дела моего отца. И из-за всего это почему-то пострадала она, а не я.
Я кивнул на Одри, за что тут же удостоился удивлённого взгляда от Винсента. От посмотрел на меня с минуту, а потом расплылся в понимающей улыбке, которую тут же попытался спрятать, отвернувшись от меня. А мне, на самом деле, было абсолютно всё равно, что обо мне будут думать другие. И как моё поведение выглядит со стороны.
– Ясно, – стараясь сохранять серьёзное выражение лица, произнёс Винсент. Впрочем, он тут же нахмурился и выдал: – Я всё же начищу морду Магнусу.
– С чего это? – спросил скорее просто так, совсем не рассчитывая на ответ.
– С того, что этот идиот заверил меня, будто здесь у вас тихий и спокойный гарнизон с нормальными условиями, а тут… – он не договорил, махнул рукой.
Я же ухмыльнулся:
– Положим, до появления Одри у нас тут, действительно, было спокойно. А вот по поводу условий Кроули солгал. За это можно и поколотить.
Он хмыкнул в ответ и хотел что-то ещё сказать, но его прервал до боли знакомый голос:
– Где мой мальчик? Где. Мой. Сын!
Винсент округлил глаза, без слов спрашивая меня о том, кто это, я же лишь тяжело вздохнул. Матушка… Честно, я даже не удивлён, что она здесь. Припозднилась только немного, я-то думал, что она прямо с отрядом зачистки и заявится сюда.
Пришлось извиниться и выйти из палаты, а после и из лазарета. Хотя мне вообще не хотелось уходить, хотелось удостовериться, что с Одри всё будет хорошо.
Маменька наткнулась на меня и тут же принялась обнимать, попутно проводя ревизию – все ли конечности на месте.
– Мама, – остановил её, когда она отстранилась и стала крутить меня в разные стороны. Она была излишне энергичной, и властной. Впрочем, жене лорда-командующего и нельзя быть другой.
– С тобой всё хорошо? Точно? – она не желала успокаиваться, я же обнял её и крепко прижал к себе.
– Всё хорошо, – повторил, кажется, в сотый раз. – Ты почему здесь одна? Где отец?
Тему я перевёл удачно, потому что маменька тут же выпуталась из моих объятий и недовольно отмахнулась:
– Пока он там все разрешения согласует, пока комиссию соберёт, я уже тут буду. Собственно, я и так тут.
Ясно. Всё исключительно в её духе.
Матушка у меня была, на удивление, миниатюрной. Ростом, пожалуй, даже ниже Одри. Но, несмотря на это, энергии в ней было столько, что она с лёгкостью могла бы держать в страхе и пару таких гарнизонов, как мой.
– Хорошо, – качнул головой, обводя взглядом лагерь. Бойцы сновали туда-сюда, все были чем-то заняты. А мне впервые не хотелось идти и разбираться со всеми проблемами. Мне хотелось пойти в лазарет и услышать от Аделии, что с Одри уже всё хорошо, и что ей больше ничего не угрожает.
Мама, будто знала, о чём я думаю, спросила:
– И где же твоя любительница конфет?
Не в бровь, а в глаз.
Помрачнев, мотнул головой.
– Там, – указал на лазарет, и матушка тут же сорвалась с места. Я же последовал за ней. Скрывать от неё Одри я точно был не намерен.
Мы вошли, и мама застыла на пороге палаты.
– Эта? – спросила тихо, указав на Аделию.
Я же покачал головой и только тут она поняла. Наряду с