Закрыв глаза, и попросив богов о помощи, я положил левую руку на рулевую колонку и…
Нащупал ключ!
— Выкуси, тварь! — обрадовался я, зажав тормоз и крутанув ключ в замке зажигания. Двигатель со стрекотом запустился, и громко заурчал, когда я резко вдавил педаль газа в пол. Шлифуя колёсами и треща подвеской, раздолбанная машина двинулась в путь.
— Ура! — воскликнула Аяко. — Мы спасены, Юми!
Я был счастлив, уже набрав на спидометре шестьдесят километров в час. Эта тварь уж точно теперь нас не дого…
БА-БАМ!
Мощный удар заставил машину завалиться на бок, пропалывая кузовом грунтовку.
Перед тем, как свалиться на боковое стекло, краем глаза я увидел, как четыре рога прошили насквозь пассажирскую дверь, каким-то чудом не задев Аяко. А затем голова и вся туша монстра буквально разрубила пополам нашу многострадальную машину! Грохот, скрежет, крики Аяко, которая влетела в меня при падении. А затем внезапная тьма…
И забвение на пару мгновений, пока я не осознал, что…
Юми только что очнулась и взяла управление на себя!
Глава 11
Девчонки у руля
Если совсем недавно я думал, что всё очень плохо, то сейчас вообще потерял всякую надежду на спасение!
Ибо фактически я теперь больше не мог влиять на ситуацию, и вообще просто ничего не мог сделать. Вообще нихрена! Доступ к двигательным, речевым и иным функциям организма куртизанки был для меня полностью заблокирован, если изъясняться языком наших программистов! И теперь я стал просто статистом, который мог лишь наблюдать за происходящим кошмаром наяву…
Хотя нет — ещё я мог чувствовать ту боль, которая обжигала порезанное плечо — осколок стекла торчал прямо из него! Юми, шокированная этим, попыталась вытащить его, но внезапная волна боли, пронёсшаяся по нашим нервным окончаниям, остановила её. С открытым ртом она принялась осматриваться, и первым, что она увидела, было лицо Аяко, упёршееся нам в грудь.
Здесь же у неё мог возникнуть резонный вопрос, почему Юми оказалась без верхней одежды в одном лифчике. Но сейчас на повестке дня стояли вопросы намного важнее такой мелочи, поэтому девушка для начала постаралась привести подругу в чувство:
— Аяко! Очнись!
Девушка что-то промычала неразборчиво, и принялась разлипать глаза. А я тем временем пытался понять, где же гуляет адская тварь, разрубившая пополам наш многострадальный фургон. Но из-за невозможности контролировать обзор, я лишь напряг маленькие розовые ушки Юми, стараясь вычленить поступь монстра из звуков тарахтящего двигателя, хруста пластиковых панелей, шебуршания резины, на прокручивающемся колесе… капели бензина…
…вот дерьмо!
Нужно срочно выбираться из машины!!! А эти двое только приходят в себя! Что же делать⁈
Юми наконец растолкала подругу и они вместе начали совершать слабые попытки выбраться из машины. Но, это оказалось не так просто сделать, лёжа друг на друге в перевёрнутой кабине. Хватаясь за рычаг АКПП, затем за салонное зеркало, моя подопечная всё-таки смогла подняться и встать рядом с подругой.
— Что здесь произошло? — спросила Юми, потирая ушибленный висок — на её пальцах появилась кровь.
— Динозавр протаранил нас, — ответила Аяко, тоже пребывая не в лучше форме. — Забыла?
Она хихикнула, наверное, не веря своим словам.
— Динозавр? Что?
О, боги! На это нет времени! Машина может в любую секунду загореться!!!
— Иногда я тебя совсем не понимаю, — призналась Аяко, и уже открыла было рот, чтобы продолжить, как вдруг принюхалась — Хм! Чем это пахнет?
— Не знаю. Бензином? И…
Их глаза одновременно расширились:
— КОСТРОМ!
Они принялись спешно взбираться по сидениям на переднем ряду. А я смог мысленно выдохнуть, в душе обрадовавшись, что девчонки оказались вполне смышлёными. Тупить в нашей непростой ситуации было крайне нежелательно.
Разблокировав дверь кнопкой на блоке стеклоподъёмника, Юми и Аяко общими усилиями всё-таки смогли поднять её. Прошло ещё немного времени, и вот мы уже спрыгнули на землю перед перевёрнутым обрубленным кусом металла с колёсами. И тут же замерли, увидев совсем недалеко от нас адского зверя, копошащегося в груде металлолома, который остался от второй половины фургона.
— Аяко, — прошептала Юми. — Ты тоже это видишь?..
— Динозавра? — переспросила она, машинально схватившись за её плечо… с торчащим из него осколком стекла! — Ай! Как больно!
Монстр навострил уши, и мотнул рогатой головой в нашу сторону…
Подруги тут же вздрогнули. А я осознал, что до неминуемой гибели нам осталось всего ничего — секунд десять или того меньше.
И успокоился.
Когда больше не имеешь возможности продолжать бешеную гонку на выживание, становится легче. Проще упасть в пропасть, чем изо всех сил держаться окаменевшими пальцами за выступ, растягивая бессмысленную агонию. Итог всё равно будет одним.
— Р-р-р! — прогремел раскатистый рык.
Девушки, по-видимому, ещё не понимали, что их песенка спета. Точнее, подсознательно не могли этого признать. Одновременно с рыком адской твари загорелся двигатель, поднимая ввысь пока ещё слабый серый дым, что послужило для нас дополнительным стимулом, чтобы срочно рвать когти.
Истошно крича, Аяко и Юми побежали от монстра, куда глаза глядят. Снова послышалась тяжёлая поступь, сотрясающая землю. Снова крики и постепенно угасавшая надежда на спасение. И я, цинично ведущий отсчёт до финального аккорда, которым станет неминуемое насаживание девушек на острые, как пики, рога.
Десять…
Юми бежала и смотрела в землю, словно надеясь не совершить типичную киношную ошибку убегающего от монстров статиста — запнуться и упасть, тем самым отдаться на их волю. Наверное, она, как и я, в детстве много смотрела кино, в том числе в жанре ужасов. Увы, даже если ты рекордсмен по бегу, у тебя всё равно в наличии всего две ноги. А у преследующего нас монстра их было четыре!
Девять…
Аяко наоборот спотыкалась на каждом шагу, вися балластом на Юми. Которая, к слову, бросать подругу была не намерена, поэтому тащила её за собой, держа железной хваткой за руку. Из-за чего рана на её плече сильно кровоточила, но девушка на адреналине не замечала таких пустяков.
Восемь…
А хищник из неведомой бездны, будто собака, радостная от встречи с хозяином, вилял шипастым хвостом, преследуя нас. И с каждой секундой расстояние между нами неумолимо сокращалось.
Семь…
Я вдруг осознал, что жизнь моя, жизни этих девушек, всех людей в стране восходящего солнца и во всём мире фактически не значат ничего. Слишком легко они обрываются, как листья на осеннем ветру. И с этим ничего не поделать. Благо, от осознания тщетности бытия