без фанатизма. Наташа следила, чтобы не копали слишком глубоко, объясняла, где оставить траву, где убрать камни. Люди слушали. Не потому, что она говорила красиво — потому что у неё получалось.
Когда солнце перевалило за середину неба, к дому снова подошёл мужчина в плаще. На этот раз — не один.
— Вы быстро осваиваетесь, — сказал он без приветствия.
Наташа выпрямилась, вытерла руки о фартук.
— Мы просто не теряем время, — ответила она.
Он посмотрел на людей, потом снова на неё.
— Эта земля принадлежит вам… пока.
Шура, стоявшая чуть в стороне, шагнула ближе.
— Пока — это сколько? — спросила она спокойно.
Мужчина прищурился.
— Пока вы полезны.
Тишина повисла тяжёлая.
Наташа не отвела взгляд.
— Тогда нам стоит договориться, — сказала она. — Потому что полезность — вещь обоюдная.
Он усмехнулся.
— Вы смелы.
— Мы взрослые, — поправила Наташа. — И мы здесь надолго.
Он помолчал, затем кивнул.
— Сегодня вечером, — сказал он. — Я вернусь.
Когда он ушёл, Шура выдохнула.
— Ну всё, — сказала она. — Началось.
— Нет, — ответила Наташа. — Началось вчера. Сегодня — просто стало видно.
Вечером они действительно собрались. Не за столом — во дворе, у огня. Мужчина в плаще пришёл с двумя спутниками. Управляющая стояла рядом с Наташей. Люди держались на расстоянии, но слушали.
Наташа говорила спокойно. О земле. О порядке. О том, что никто не будет лишён своего, если не попытается взять чужое. Она не обещала золота. Она обещала стабильность — и это оказалось ценнее.
Когда разговор закончился, мужчина в плаще сказал только одно:
— Посмотрим, что вы сделаете дальше.
— Увидите, — ответила Наташа.
Ночью, когда все разошлись, Шура села рядом с ней на ступеньки.
— Ты понимаешь, — сказала она тихо, — что если картошка взойдёт…
Наташа посмотрела на тёмную землю.
— Она взойдёт, — сказала она.
Шура усмехнулась.
— Тогда мы тут не просто выживем.
Наташа кивнула.
— Тогда мы тут останемся.
Над домом медленно плыли облака. Земля дышала. В подвале, в темноте, начиналась работа, которую уже невозможно было остановить.
И это была только середина пути.
Глава 6.
Глава 6.
Утро началось с того, что Наташа услышала тишину.Не ту тишину, когда все спят, а ту, в которой кто-то уже давно не спит, ходит вокруг и осторожно решает, как тебе лучше жить. Такая тишина всегда звучит одинаково — и в офисе перед проверкой, и в деревне перед чужим визитом.Она поднялась, накинула платок и, не разбудив Шуру, вышла во двор.Воздух был прохладный, ясный. Небо — чистое, будто вымытое. Трава под ногами хрустела от росы. И всё было бы почти красиво, если бы не одно: у калитки стояли двое мужчин.Они не пытались зайти. Просто стояли и смотрели на дом, как на вещь, которую примеряют глазами.
Наташа подошла ближе, остановилась на расстоянии.— Доброе утро, — сказала она ровно.Мужчины обернулись. Один — молодой, с хитрым взглядом. Второй — постарше, с лицом усталым и осторожным.— И вам, — ответил старший. — Мы… к вам по делу.— По какому? — спокойно спросила Наташа.Молодой улыбнулся.— Слышали, вы землю поднять хотите. И… что у вас теперь порядок. Мы подумали: может, и нам бы… — он сделал паузу, выбирая слово, — поучиться.Наташа прищурилась.Поучиться — это слово в чужих устах часто означало подсмотреть.— Учиться можно, — сказала она. — Если работать.— Мы работать умеем, — быстро сказал молодой.Наташа посмотрела на его чистые ладони.— Вижу, — мягко сказала она. — Особенно по рукам.Старший кашлянул, будто пытаясь сгладить.— Мы из соседнего двора, — сказал он. — У нас земля… плохая. И детей кормить надо. Если вы… если вы знаете, как…Наташа на секунду смягчилась. Она слышала это много раз в жизни — только в других словах, в других одеждах. Голод звучал одинаково.— Я не буду учить за красивые глаза, — сказала она. — Но могу сказать, что делать в первую очередь. А дальше — сами.— Согласны, — быстро сказал старший.Молодой кивнул с видимой досадой, но тоже согласился.— Ждите, — сказала Наташа. — Сейчас выйдет вторая хозяйка.Она повернулась и пошла в дом.Шура уже не спала. Сидела на тюфяке, заплетая волосы, и смотрела на Наташу так, будто всё поняла без слов.— Кто? — спросила она.— Двое у калитки, — ответила Наташа. — Один хитрый, второй голодный.Шура хмыкнула.— Хитрого я возьму на себя.— Не убей только сразу, — спокойно сказала Наташа.Шура приподняла бровь.— Наташ, я в новом теле. Я хочу пожить.Они вышли вместе. Мужчины у калитки напряглись, увидев Шуру — и это было правильно. Шура умела выглядеть так, что у людей появлялось желание вспомнить все свои грехи и извиниться заранее.— Ну, — сказала она, остановившись рядом с Наташей. — Учиться пришли?— Да, — ответил старший.Молодой улыбнулся.— Мы готовы помогать. И… — он посмотрел на Шуру с явным интересом, — если надо, защищать.Шура улыбнулась так сладко, что Наташа мысленно вздохнула: сейчас будет больно.— Защищать нас? — переспросила Шура. — От кого?— Ну… — молодой замялся. — Время неспокойное. Девкам одним…Шура сделала шаг ближе.— Девкам одним? — повторила она тихо.Её голос был мягкий, но в нём звенело что-то такое, что заставило молодого отступить.— Слушай сюда, — сказала Шура ровно. — Мы не девки. Мы хозяйки. Мы работаем, мы платим, мы кормим. И если ты пришёл сюда «защищать» так, как защищают те, кто потом требует плату телом — я тебя вежливо предупреждаю: у нас такие услуги не принимают. Понял?Молодой сглотнул. Старший резко опустил голову.— Понял, — быстро сказал молодой. — Я… не так…— А вот теперь так, — сказала Шура и отступила. — Работать будешь? Лом в руках держать умеешь?— Умею, — поспешно ответил он.— Тогда пошли, — кивнула Шура.И повела их к дальнему участку.Наташа шла следом и думала, что Шура сделала именно то, что надо: поставила границу так, что никто не посмеет «проверить» снова.День снова закрутился в работе. Но теперь людей
