Все жанры

Все жанры

Попаданки. Розарий для феодалок. - Людмила Вовченко. Страница 9

О книге
лежала несколько мгновений, глядя в потолок, и ловила себя на странном ощущении: мыслей было много, но ни одна не давила. Всё складывалось в порядок.

Дом уже не казался чужим.

Он всё ещё был старым, кривоватым, с трещинами в камне и скрипучими балками, но теперь Наташа видела в нём не разруху, а задачу. А задачи она любила.

Она тихо поднялась, накинула рубаху, затянула пояс и вышла во двор.

Утро пахло влажной землёй, дымом и травой. Где-то в стороне раздавались голоса — деревня просыпалась. Куры лениво копались у курятника, коза жевала, привязанная к новому колышку, и при виде Наташи подняла голову с выражением опытного животного: ты тут главная, я поняла.

— Доброе утро, — сказала Наташа почти машинально.

Коза фыркнула.

— Вот и договорились, — хмыкнула Наташа.

Она обошла двор медленно, внимательно. Отметила места, где солнце держится дольше. Где тень. Где почва рыхлее. Где придётся поработать ломом, а где достаточно тяпки. В голове уже выстраивалась схема — не абстрактная, а живая: что здесь, что там, что не сейчас, а позже.

Из дома раздался шум — характерный, с металлическим звоном и раздражённым бормотанием.

— Я ЭТО не надену! — раздался голос Шуры.

Наташа улыбнулась.

Через минуту Шура вышла во двор, держа в руках «приличное платье» и глядя на него, как на личного врага.

— Скажи мне, — начала она, размахивая тканью, — вот это вот… это что? Это попытка человека доказать, что у него нет ног?

— Это попытка общества контролировать женщин, — спокойно ответила Наташа. — Через дискомфорт.

— Я так и знала, — мрачно сказала Шура. — В следующей жизни я рожусь мужчиной. И всё равно буду за равноправие.

Она всё-таки натянула платье, но сразу задрала подол, закатала рукава и буркнула:

— Если кто-то скажет, что это «неприлично», я объясню, что приличие — это когда ты можешь работать, а не падать в обморок от жары.

Управляющая появилась в дверях, как по заказу. Окинула Шуру взглядом — от закатанных рукавов до подола — и явно приготовилась сказать что-то едкое. Но остановилась.

— Люди скоро придут, — вместо этого сказала она. — Те, что обещали помочь.

— Отлично, — кивнула Наташа. — Пусть начинают с изгороди и дальнего участка.

Управляющая прищурилась.

— Вы уверены?

— Абсолютно, — спокойно ответила Наташа. — Там земля хорошая. Просто заброшена.

Управляющая посмотрела на неё внимательно. Уже не с недоверием — с осторожным интересом.

— Откуда вы знаете?

Наташа улыбнулась очень мягко.

— Я чувствую.

Это было правдой. Просто не всей.

К полудню двор ожил. Пришли трое мужчин и две женщины — простые, крепкие, с загорелыми руками и внимательными глазами. Они поглядывали на дом, на Шуру, на Наташу — с любопытством, но без насмешки. Слухи уже ходили.

— Это они? — шепнула одна из женщин другой.

— Те самые, — ответила та. — Которые сами работают.

Шура услышала. Усмехнулась.

— Слышишь, Наташ? Мы уже легенда.

— Пока местная, — ответила Наташа. — Но всё начинается с малого.

Работа закипела.

Шура взяла на себя тяжёлое: забор, навес, расчистку хлева. Работала молча, сосредоточенно, и люди быстро подстроились под её темп. Кто-то попробовал было командовать — получил взгляд, от которого слова застряли в горле, и понял, что лучше делать, чем говорить.

Наташа тем временем занялась землёй. Она показывала, где копать, где не трогать, где оставить траву. Объясняла просто, без лишних слов. Люди слушали — потому что видели результат.

— Тут потом посадим, — говорила она, втыкая палку в землю. — А здесь — не сейчас. Земле надо отдохнуть.

— А что сажать? — осторожно спросил один из мужчин.

Наташа посмотрела на него и улыбнулась.

— Сначала то, что кормит. Потом то, что радует.

— А это… — он замялся. — Это вы сами знаете?

— Да, — ответила Наташа. — Я знаю.

В подвал она спускалась несколько раз, проверяя рассаду. Шура поймала её на лестнице.

— Ты там с ними разговариваешь, как с детьми, — заметила она.

— Потому что они и есть дети, — спокойно ответила Наташа. — Просто выросшие.

Шура хмыкнула.

— А я, значит, злая тётка?

— Ты — гарантия безопасности, — улыбнулась Наташа. — Без тебя нас давно бы уже «поставили на место».

— Люблю быть гарантией, — довольна сказала Шура.

К вечеру двор изменился. Не идеально — но ощутимо. Люди устали, но уходили с каким-то странным выражением на лицах, будто сделали не просто работу, а вложились во что-то своё.

Управляющая стояла у крыльца и смотрела на всё это молча.

— Завтра, — наконец сказала она, — придёт ещё народ. Соседи. Хотят посмотреть.

— Пусть приходят, — кивнула Наташа. — Только без толпы.

— Вы боитесь? — неожиданно спросила управляющая.

Шура повернулась к ней резко.

— Мы не боимся, — сказала она. — Мы выбираем.

Управляющая посмотрела на неё долгим взглядом. Потом кивнула.

Вечером, когда все разошлись, Наташа и Шура сидели на ступеньках крыльца. Ноги гудели, руки были в земле, но внутри было спокойно.

— Знаешь, — сказала Шура, глядя на темнеющее небо, — мне здесь не так уж плохо.

Наташа улыбнулась.

— Потому что ты наконец-то на своём месте.

Шура усмехнулась.

— А ты?

Наташа посмотрела на двор, на дом, на землю.

— Я тоже, — тихо сказала она. — Просто моё место всегда там, где можно что-то вырастить.

Ночь опустилась мягко. Дом снова заскрипел — уже иначе, как старик, который смирился и даже рад новым хозяевам.

А в подвале, среди корней и ростков, медленно набирало силу будущее.

Тихое. Упрямое. И очень живучее.

На следующий день к дому пришли не только «посмотреть».

К дому пришли прощупать.

Наташа поняла это сразу — по тому, как люди держали плечи, как молчали, как смотрели не на двор, а на неё и Шуру. На руки. На одежду. На лицо. На то, как они говорят и кому отдают распоряжения. В этом взгляде не было простого любопытства — был расчёт: кто ты теперь и сколько в тебе силы?

Утро снова было ясным, но воздух стал суше. Туман ушёл, оставив в траве капли, которые блестели как мелкие стёклышки. Куры уже привыкли к порядку и не разлетались в панике, а коза, будто решив, что её ценят, вдруг начала вести себя как хозяйка
Перейти на страницу: