От таких слов председательница Истариэль сделала нечто поразительное. Она рассмеялась.
– Со мной не говорили так с тех пор… что ж, теперь я вижу, почему ты так нравилась Кайлару. И почему нравишься Ариэль.
В голову Ви пришла внезапная мысль.
– Что-то вы больно охотно отправляете меня к ней. Неужели вы подослали ее ко мне, чтобы шпионить?
– Конечно. О, не делай такое возмущенное лицо. Ариэль этого даже не поняла. Я знала, что вы близки, поэтому якобы невзначай пересеклась с ней. Спросила, как продвигаются ее исследования. Она, как всегда, с радостью принялась рассказывать мне все наискучнейшие и пространнейшие подробности. Я спросила, нужны ли ей какие-нибудь книги. Когда она перечислила названия, я упомянула, что видела парочку из них в той библиотеке, куда собиралась отправить тебя. Затем велела старшему библиотекарю незамедлительно подложить туда эти книги.
– Типичные сестры Часовни, – сказала Ви, качая головой. – Вы ни о чем не можете просто попросить, да?
Скривив рот, Истариэль отвернулась, чтобы уйти.
– Подождите! Я все сделаю, – выпалила Ви, – при одном условии.
Председательница остановилась, но не обернулась.
– Если вы честно расскажете мне, что собираетесь делать. С ним, – сказала Ви.
– Разве ты мне поверишь? – спросила Истариэль.
– Вы ведь все равно сотрете мне сознание. Верно? Значит, ничего не потеряете, если откроете правду. А я, осмелюсь сказать, ее заслужила.
Истариэль недоуменно глянула на нее.
– Значит, хочешь пересмотреть свой ответ? Отлично. – Она пробормотала одно слово, и сбоку, повинуясь магии, отворилась дверь. Председательница кивнула кому-то снаружи. Ви услышала удаляющиеся шаги. Истариэль сказала: – Ты говорила, что была на носовой палубе и хорошо видела, что произошло. Ты говорила, что видела, как в малыша Кейдана вонзился клинок. Прямо ему в затылок.
В комнату вошла женщина с ребенком на руках. Она передала его председательнице, и та на удивление уверенно и ловко взяла малыша. Придерживая левой рукой головку ребенка, она раздвинула его волосы.
– Где же рана, Ви? И почему в этом ребенке, о котором столько говорили, нет ни следа таланта? Куда он делся? И вернется ли он?
– Я уже говорила вам, что ничего в этом не понимаю. Но, прошу, скажите, что отправите Кейдана обратно к его родителям. Кайлар все ради этого отдал. Из-за меня он думал, что убил малыша…
В эту же секунду Ви снова очутилась на том проклятом корабле. Она подняла с пола кинжал с чарами Большого Обмана и заткнула его Кайлару за пояс. Кайлара тут же окутала магия, заставившая его не просто верить во все, что велела Ви, но и видеть, и чувствовать это. Тогда Ви выхватила у него ребенка и отдала тряпье, завернутое в пеленки. Кайлар продолжал думать, что все еще держит малыша. После того как он упал с носа штормохода, Ви спрыгнула с левого борта, смягчив магией свое падение в воду. Она едва успела всплыть, когда корабль сестер, прятавшийся за штормоходом, быстро выловил ее и ребенка из воды. В группе, которая привела корабль от Облачного мыса, были четыре погодные чародейки. Эти женщины благополучно доставили их домой. Никакой погони за ними не было. И Кайлара Ви тоже больше не видела.
Обманные чары обратили против Кайлара его же знания, заставили чувствовать вес и запах ребенка, и даже видеть его перед собой, но действовали они только пока Кайлар и сверток находились поблизости от клинка. Судя по тому, что прочла Ви, он еще долго с ними не расставался. Магия рассеялась, когда Кайлар похоронил ребенка и вышвырнул наконец кинжал. А чувство неправильности, вызванное чарами обмана, он принял за муки совести.
– Своими действиями, – сказала председательница, – ты спасла ребенка от всех его врагов. Еще ты спасла Часовню, и, возможно, саму магию, за что мы вечно будем тебе благодарны. Я сделала пометку в моем дневнике – зашифрованную, конечно же, – в которой обозначила, какую роль ты сыграла в этих событиях, так что однажды историки прославят тебя.
– Мне плевать на историю! Заклинаю вас всеми богами, отдайте ребенка его родителям. Вы же сами сказали: в нем нет ни капли таланта. Он больше никому не угрожает.
– Совет решил, что мы не можем отдать мальчика родителям, пока не убедимся, что его необычные способности больше никогда не вернутся. До тех пор он слишком опасен.
– Пока вы не убедитесь? И когда это случится? Сколько еще вы будете ставить на нем опыты? – Увидев, каким каменным стало лицо Истариэль, Ви с ужасом спросила: – Вы будете ждать возраста, в котором обычно проявляются таланты? Будете держать его здесь до тех пор, пока он не станет подростком?
– Ставки слишком высоки, чтобы поступить иначе. Мы не думаем, что его силы вернутся. Но разве ты можешь это гарантировать? А кто-нибудь другой может? Законы, по которым проявляются таланты, не ведомы никому. Только так у нас будет возможность приглядывать за ним. А потом мы его, наверное, отпустим. Или он останется гостить у нас до скончания своих дней.
– Вы не можете…
Истариэль улыбнулась, глядя на Кейдана, и внезапно стала ворковать с ним. Она потерлась носом о его нос, словно была ему доброй тетушкой, а не врагом, который мешал ему воссоединиться с горюющими родителями и собирался вырастить его сиротой.
– Если мы неправы, если его антимагические способности вернутся и превратятся в мощную силу, то этот мальчик погубит нас всех. Я хочу, чтобы ты понимала Ви: мне пришлось бороться за него с теми, кто считал, что дело нужно завершить. Понимаешь, о чем я? Но мы не такие. Я положила конец подобным разговорам. – Она снова улыбнулась Кейдану и начала сюсюкать с ним: – Правда ведь, положила? А кто у нас самый замечательный малыш?
– Поверить не могу, что вы так с ним поступите, – тихо, ошеломленно произнесла Ви.
– Мы поступаем так, как нам выгодно, Виридиана. Если ты думаешь, что добьешься лучших результатов, прося других женщин задрать юбки, то пожалуйста, дерзай.
Глава 104
Неподъемная цена
Наступает утро, когда я наконец вижу солнце. Прошлым вечером я поел. Соорудил костер. Поспал.
Я принял решение и теперь понял, зачем все это время шел на север.
~– Кажется, ты снова становишься похож на прежнего себя.~
Ка'кари впервые за долгое время заговорил со мной.
Я бреду и размышляю над тем, что он сказал. Нет. Прежним я уже никогда не буду. Но, наверное, в рабочее состояние уже пришел. Должен прийти.
«У меня есть проблема».
~– У тебя их много. Но, вижу, ты уже придумал план.~
«Даже несколько, но в каком порядке