И я пролетаю сквозь него, хвала богам коварства и озорства. По-видимому, я еще пригожусь им перед тем, как они от меня избавятся.
Я оказываюсь на чердаке, но не задерживаюсь там и не проверяю, сработала ли моя уловка в кабинете внизу. Если не сработала, то ко мне вот-вот прицепится хвост из сотни воинственных магов.
Я слышу, как маги перекрикиваются, предупреждая друг друга о том, что желтый дым ядовит. Мое сердце екает от надежды, что это задержит их надолго. Но сам я задерживаться не собираюсь. Я перелезаю через старую мебель, проскальзываю под серповидными лапами учебных манекенов, перекатываюсь по тренировочным матам.
Никогда не перестану удивляться тому, на какие странности обращает внимание человек, когда его жизни что-то угрожает. Сейчас, например, я замечаю, что на чердаке нет пыли. Вообще.
«Магия», – мимоходом думаю я. Почти везде, где ее ресурс ограничен, магов считают Важными Людьми, а их дар используют только для Важных Дел. Но здесь магов столько, что чарами наводят чистоту.
Наверное, лучше не ссориться с людьми, которые тратят магию даже на такие бытовые мелочи.
И почему я всегда понимаю, что лучше чего-то не делать, уже после того, как это сделал?
Я оказываюсь у окна и останавливаюсь – не прыгаю сквозь него и не пытаюсь вышибить ногой.
Ка'кари заволакивает мои глаза. Ловушек нет. По крайней мере, я их не вижу.
Решив попытать удачу, я дергаю защелку окна. Оно легко открывается и затягивает внутрь запах дыма с горящего внизу этажа. Если не ошибаюсь, обычного дыма, не ядовитого.
Высунув голову наружу, я вижу, что струйка черного дыма тянется от оконных рам, пылающих внизу. Тренировочный дворик под ними усеян осколками стекла, деревянными щепками и обломками камней. Несколько человек уже подняли головы, и скоро сюда наверняка сбегутся другие. Огонь не спешит распространяться. Уверен, монахи очень быстро его потушат.
Но они вряд ли простят меня лишь за то, что я не спалил их дом дотла.
Пока я ищу, за что бы ухватиться, чтобы вылезти на крышу, из горящей комнаты до меня доносится крик: «Начали!» Кажется, это рявкнул гранд-мастер.
В ту же секунду из каждого пустого оконного проема вылетает по облачку желтого дыма; он похож на собачью какашку, которая брызнула из-под раздавившего ее ботинка. У окон одновременно появляются монахи, они стоят бок о бок, каждый держит перед собой магическую стену размером с ростовой щит и выталкивает дым из комнаты.
Я поражен тем, как быстро и слаженно они действуют. Комната очищается от дыма за считаные секунды. Щиты исчезают, и я слышу, как монахи докладывают – видимо, о том, что меня в комнате нет.
Для меня самое очевидное решение – взобраться на крышу по одной из дождевых цепей, которыми знаменита эта школа. Они, кажется, музыкальные, и спускают вниз воду красивым закрученным потоком. А еще они заколдованы так, чтобы притягивать к себе побольше воды и делать… то, что они делают. Так что прикасаться к ним нельзя. Возможно, в них встроена какая-нибудь магическая защита, например шипы, чтобы протыкать воров и дружелюбных ночных ангелов.
К счастью, фасад богат на украшения, за которые можно ухватиться. Прикрытый облаком желтого дыма, я решаю вместо обычной невидимости окутать себя магической, а затем начинаю карабкаться. Несмотря на то что мне это стоит нескольких драгоценных секунд, я осторожно закрываю за собой окно чердака и слышу напоследок щелчок замка.
Как же я ненавижу этот первый шаг, когда приходится оставить твердую опору и повиснуть над неизвестностью. Впрочем, резная каменная кладка стены выдерживает мой вес, и я спешно поднимаюсь на высокую скатную крышу.
Я что, сказал, будто ненавижу первый шаг? Нет, когда я карабкаюсь, то больше всего ненавижу последние несколько шагов. Ну, вы знаете, те, когда вы отрываете руки от твердых, шершавых камней и хватаетесь за грязную, крутую, гладкую, склизкую и скользкую поверхность крыши.
«А в чем вообще разница между склизким и скользким?» – мысленно спрашиваю я у ка'кари, сантиметр за сантиметром втаскивая свой живот туда, где, надеюсь, сила трения удержит меня и не даст свалиться с крыши и превратиться в уродливую, переломанную, мертвую отбивную.
~– Ты сейчас решил разобраться с определениями?~
«И правда. Вернемся к этому вопросу позже».
Я встаю, тяжело хватая ртом воздух. Выглядываю из-за края, чтобы посмотреть, как там дела внизу.
Ох, до чего же я не люблю высоту.
Страх от нее меня не сковывает, но если слишком сильно задумаюсь о том, как же я высоко, то у меня закружится голова. Так что, глядя вниз, мне лучше ни о чем не думать…
Окно, которое я так аккуратно за собой захлопнул, разбивается, и из него вылетает окутанный голубым сиянием смазанный силуэт. Он хватается за дождевую цепь, и та начинает раскачиваться вместе с ним. От колебаний магия волнами расходится вверх и вниз по цепи, волны сталкиваются и вызывают мелодичный звон.
Гранд-мастер Витрувий тратит лишь одну секунду на то, чтобы собраться с силами.
Затем я наконец вижу, почему синих магов называют властителями движения, са'целери. Руки и ноги гранд-мастера обтянуты сияющими синими перчатками, и такой же сияющий ловкий хвост помогает ему держаться на цепи. Он начинает взбегать по ней с такой легкостью, будто ступает по лестнице.
Я бросаюсь прочь, мчусь по коньку крыши, ускоряю себя талантом, но, разгоняясь, начинаю сшибать ногами поющую в дождь черепицу. Положившись на интуицию, я укрываюсь обычной невидимостью и оглядываюсь через плечо – в ту же секунду ноги гранд-мастера Витрувия касаются крыши.
Его взгляд устремляется к оторванной черепице, которая ритмично грохочет по скату крутой крыши.
Затем он переводит глаза на противоположный скат, по которому тоже съезжают обломки. Я вижу, что он понял – с двух сторон черепица может валиться только в том случае, если я только что пробежал по коньку.
Впереди маячит край крыши соседнего дворца. Здание за ним я пока не вижу, но по пути сюда я же рассказывал, что дома стоят далеко друг от друга, правда? Вдруг между ними пятнадцать шагов? Двадцать?
А если тридцать?
Гранд-мастер с хлопком сводит руки вместе и начинает плести между ними какое-то магическое поле. Хочет меня увидеть?
Мне придется либо перепрыгнуть на дворец – и остаться в пределах видимости, просто увеличив между нами расстояние, – либо нырнуть вниз и спрятаться за свесом крыши, сменив невидимость.
Я ныряю, стараюсь по возможности уменьшить мой силуэт, и становлюсь невидимым для