Я смотрел видео, слушал собственный голос, в котором звучала улыбка, смотрел на ставший совсем красным эскиз и вспоминал о происшествии, пока не почувствовал, что в горле встал ком и перехватило дыхание. Я схватил бутылку, выпил все, что в ней еще было, и кинул в угол к остальным.
Шестьдесят дней до показа новой коллекции
Я потянулся перевернуть страницу календаря своей киберрукой, но получилось не очень. Лист помялся, подобно тем, что лежали сейчас передо мной. Вот только они были чистые, пустые, бесполезные. Я же пытался взять карандаш. Сегодня, в первый рабочий день после выписки, я ожидал в своем кабинете профессора Бронина, который рассказывал мне в центре протезирования о возможностях киберруки. Мне казалось, что я уже достаточно напрактиковался хватать предметы, ставить их на место, и снова, и снова. Чтоб их! Во мне жила надежда, что сегодня на вопрос, смогу ли я снова рисовать эскизы как раньше, профессор наконец ответит утвердительно и даст хоть какой-то прогноз, как быстро это случится. Я думал об этом, когда увидел в дверном проеме Диану, вероятно, явившуюся напомнить мне об эскизах, которые не были готовы до сих пор.
– Какого черта, Диана? Я просил не отвлекать меня! Я приму только профессора! – вскочив, я ударил киберрукой по двери, чтобы та закрылась, и вернулся за рабочий стол.
– Профессор здесь, Виктор. Я лишь привела его. – Тихий голос Дианы прозвучал за дверью, которая снова слегка приоткрылась.
Я увидел профессора Бронина. Он был не просто профессором, разбирающимся в протезах, – мы знали друг друга со школы. В то время задиры часто дразнили нас: меня – потому что я носил слишком яркую одежду, Бронина – потому что его большие уши начинали дергаться, когда он сильно волновался. Помню, его это особенно задевало, зато вместе мы могли смеяться над чем угодно. А сейчас, пока я стремительно покорял вершины мира дизайна, он создал на базе искусственного интеллекта новую технологию для пользователей протезов рук. Получается, и для меня. И вроде бы это очень удачно, что он мною занимается. Вот только его медлительность раздражает. Очень. Особенно сейчас, когда мне нужно спешить.
Бронин отчитал меня за мой «взрывной нрав» и за то, что Диане «в лоб прилетело», а потом сел напротив, попросил протянуть ему киберруку и, подключив ее к своему планшету, принялся что-то тыкать на экране. Прошла минута. Пять минут. Шесть!
– Побыстрее нельзя? – Я не выдерживал, хотелось схватить планшет и выбросить, тем более хватать я уже научился. – У меня новая коллекция на носу, работы – куча.
– Подумать только! До сих пор о коллекции печешься? Да еще так нервничаешь. Виктор, одумайся, ты чуть не погиб! Хорошо еще, что голову не оторвало и что ты не сгорел вместе со своим эскизом. Тут благодарным быть нужно, что жив остался. И паузу взять, отдохнуть.
– Хватит с меня пауз… Что ты почувствовал, когда твоя технология заработала? Ликование, торжество, настоящий праздник? А теперь представь, что из-за аварии ты больше не можешь мыслить, как раньше. Идеи будущих проектов крутятся в твоей голове, требуют выхода, требуют воплощения, а ты не можешь довести их до ума, не знаешь как, не помнишь, больше не умеешь! Разве… сможешь ты оставить все, прекратить? Сомневаюсь! Для меня эскизы – то же самое, даже больше! Ими я живу, ими загораюсь, с ними бешено колотится мое сердце! Как будто оно везде, во всем теле! Я весь – сердце!
– Тише, успокойся, я больше не буду так говорить.
– Чем отчитывать, лучше скажи – я же смогу рисовать эскизы как прежде?
– Я уже отвечал тебе на этот вопрос. В перспективе – верю, что Кванта тебе с этим поможет.
– Сам мне помоги. Зачем нам кто-то третий?!
– Ты не читал материалы? Кванта – это система искусственного интеллекта, встроенная в протез. Благодаря ей он двигается. Считывая мышечные сигналы, она составляет из них комбинации, каждой из которых соответствует определенное движение киберрукой. Кванта самообучается и продумана настолько, что у тебя получится отработать свою базу движений самостоятельно, на интуитивном уровне. Главное – тренировать ее. Если постараться, достигнуть результата можно довольно быстро. Но это касается базовых движений – чтобы научиться делать рисунок карандашом, потребуется гораздо больше времени. Общайся с Квантой, включи звук, чтобы слышать и то, что она говорит, – понимание твоих потребностей сделает ее работу более эффективной. В ней есть функции отслеживания твоего прогресса в освоении движений, чтения новостей, уведомления о необходимости подзарядки протеза, анализа температуры напитков, чтобы ты знал заранее и не обжегся…
– Стоп, увлекаешься. Этого не нужно. Я работаю в тишине. Что до помощи твоей Кванты – по-моему, она все только усложняет. Сегодня я не смог выпить свой утренний кофе – рука дернулась и меня ударило током.
– Ты уверен? Система работает исправно, и каждая диагностика – тому подтверждение. Кванта не может причинять вред. Возможно, у тебя фантомные боли и рука просто дергается?
– Что фантомное?
– Фантомные боли. При них ты можешь чувствовать подергивания руки или боли в ней. Хотя на самом деле «живой» руки уже нет. Это психическое отклонение, оно возможно после потери конечности.
– Я не псих. Уходи, мне надо работать.
Я показал ему на дверь. Бронин отключил от протеза планшет, убрал его в портфель, попрощался и вышел. Стало тихо. Я все пытался взять карандаш. И снова, и снова.
Пятьдесят три дня до показа
Утром, взявшись за ручку двери зала для совещаний и уже собравшись ее открыть, я вдруг услышал разговор своих подчиненных и остановился.
– Что хотел редактор «Сияния»?
– Сообщить, что наше место в журнале будет отдано другой студии.
– А господин Мо? Он ведь собирался инвестировать в нас и помогать с рекламой.
– Он уже присматривает себе другого дизайнера.
– Только не говори, что это хвастливый Фант, главный дизайнер студии-конкурента!
– Вполне возможно. Этот Фант ни капли не скрывает, что сомневается в нашем успехе. В своем последнем интервью он радовался нашим трудностям –