— И зря, — лишь ответила она. — Хочешь, чтобы я расписала то, как твоя настойчивость и целеустремлённость восхищает всех вокруг? Как другие студенты замечают, что ты не отступаешь и стоишь на своём даже при сильных рисках? Как ребята наподобие Джек готовы ради тебя отдать свою жизнь? Этого не будет. Ты сам это прекрасно знаешь. Просто хочешь, чтобы я тебя похвалила и ободрила. Нет, Кайл. Так не пойдёт. Подбери с пола свои сопли, собери волю в кулак и продолжай в том же духе. Либо скисни окончательно и позволь своим друзьям умереть в той авантюре, в которую ты их собственноручно загнал.
— Это жестоко, Уэнсдей…
— Говорю как есть! — воскликнула она. — Ты лидер или кто? Если уж взялся за столь трудную ношу, то, будь любезен, до последнего вздоха неси её за собой! И совершенно не важно, что тебя будет ждать на выходе — гора трупов, которую мы видели в пророчестве, или светлое безоблачное будущее. Порой стремиться нужно не к результату, а к пути, который мы для себя избрали.
— Я не выбирал всего этого! — крикнул я в сердцах. — Не выбирал оказаться в школе, где каждый чёртов день может стать последним, а смерть друзей для здешних обитателей в порядке вещей!
— Никто не выбирал! — столь же громко ответила мне Уэнсдей. — Думаешь, остальные здесь скачут по полянке и срут ромашками?! Не тебе одному здесь приходится сталкиваться со всей этой грязью и жестокостью! Но это ты решил, что позиция «не отсвечивать в сторонке» не для тебя! Именно ты принял это решение, и никто другой! Так изволь соответствовать!
Наше переругивание закончилось, а помещение погрузилось в тишину. Я испытал хорошую такую встряску, которой совсем не ожидал получить от Уэнсдей.
Остальные бы меня поддержали совсем иначе — мило, заботливо, по-утешающему приятно. Но только не она. Уэнсдей вывалила на меня всё, что думает на самом деле, окатила ледяной водой беспристрастной правды, лишённой хоть капли сострадания и сочувствия. Без этих всех ужимок, мнимых сопереживаний и заботы о том, как я это восприму.
Жёстко. По делу. Как есть. Оставив меня сидеть и обсыхать, размышляя о том, в какую нюню я на мгновение превратился.
И она была чертовски права. Я и сам хотел усидеть на всех стульях одновременно, в чём обвинял других учеников. А когда это не получилось, закрылся, расстроился и озлобился на всё вокруг. Кретин! Слабак!
— Сука! — закричал я и вдарил кулаком в стену со всей силы.
Костяшки вмиг покраснели, а голову пронзила отрезвляющая боль.
— Можно просто Уэнсдей, — сказала мне как ни в чём не бывало девочка.
— Да я не про тебя, — ответил я и зашипел от усиливающейся боли.
— Я знаю, Кайл, — она позволила себе искреннюю улыбку.
Я не выдержал и истерически засмеялся. Когда меня отпустило, я встал и подошёл к Уэнсдей:
— Знаешь, не думаю, что кто-то ещё смог сказать бы мне эти слова. Спасибо, что достучалась до меня.
— Обращайся, — отмахнулась она. — И что, наконец-то Кайл Голден выберется из своего кокона переживаний и возьмётся за дело?
— Определённо так…
— Отлично. Не пришлось использовать план «Б», — с довольством сказала Уэнсдей.
В этот момент из-за пазухи девочки вылезла её рука-помощник, сжимающая металлическую кухонную тёрку.
— Вещь, нет, — она покачала головой и засунула своего компаньона обратно. — План «Б» отменяется, ты чем вообще слушаешь? Ах, да…
— Уэнсдей? — я сглотнул. — А что за план «Б», позволь спросить?
— Не обращай внимания, — отмахнулась она. — Всё ведь сработало и так, да? Ладненько, — она потёрла ладони друг об дружку и встала с парты. — Пойду я, дам тебе окончательно придти в себя самостоятельно.
— Уэнсдей?! — я ошарашенно пытался засунуть подальше свои предположения о том, что она собиралась делать с этой металлической тёркой.
— А? — она обернулась, состроив непонимающее выражение лица.
Притворяется. Как есть притворяется…
— Кстати, — поспешила девочка сменить тему. — Насчёт нашего клуба и МакГонагалл… Пока ты плавал в своей прострации, я выяснила у профессора Весс, что, оказывается, утверждение нашего клуба может принять не только МакГонагалл, но и сам Дамблдор.
— Я и так об этом догадывался, — подыграл я Уэнсдей, на миг забыв про Вещь и то ли средство пыток, то ли что-то ещё. — Только вот вряд ли директору будет интересно выслушивать наши планы, да и побаиваюсь я идти к нему — Дамблдор редко принимает студентов, а со многими он вообще ни разу не разговаривал наедине.
— В любом случае, — Уэнсдей пожала плечами. — Я теперь знаю пароль для гаргульи, что охраняет вход в кабинет директора. Если нам ничего не останется, то можно будет попробовать обойти МакГонагалл и попытать удачу с её прямым начальством.
Уэнсдей ушла и я вновь остался один в пустом помещении. Мысли то и дело вновь прокручивались о словах девочки, а я пытался их принять и осмыслить.
И чем дольше я думал о сказанном, тем больше с этим соглашался. Я размяк и опустил руки. Практически сдался, столкнувшись со смертью Джек.
— Ты погибла, спасая меня, — сказал я еле слышно. — И я оправдаю твою жертву… Обещаю.
* * *
Студенты школы на какое-то время перестали пытаться нас поддеть и даже прекратили третировать, унижая и оскорбляя нашу компанию в собственных клубах. Не знаю, быть может они поняли и оценили тот факт, что их жизни были по сути в нашей власти, и мы решили их сохранить, потеряв из-за этого одного из своих членов.
Мне дали в руки оружие, способное остановить ту человеческую волну, а я им не воспользовался. Самые разумные из ребят должны были осознать, как нелегко мне дался этот выбор. Продолжи они свои нападки даже после такого, и я бы окончательно разочаровался в школьном коллективе учеников.
Но это не отменяло того, что мы так и остались по сути белыми воронами в школе. Проводили мы всё время вне занятий в своём логове, что оборудовали с максимальными удобствами и как изучали заклинания и уроки, так и проводили там разнообразный досуг, так и готовились к новым испытаниям.
Дни летели один за другим и всё ближе к нам приближалось злополучное Рождество, когда многие из учеников покинут школу, отправившись на каникулы, а наша судьба, если не утвердим нишу собственного клуба, окажется очень и очень незавидной.
— Немыслимо, Голден! Столько труда, столько разных предложений и