– Ишь какой шустрый. Подходи завтра к девяти вечера, обсудим, да и не с голыми ж руками идти на них.
– Приду. – Вот сейчас уже ничего, даже голос не дрожит. Полное спокойствие. Я как будто уже не я, всё куда-то провалилось, не осталось ни страха, ни неуверенности, только одна пустота.
– Ну тогда бывай.
– До встречи.
Глухой хлопок дверцы, ветер в лицо, тусклые фонари, яркая алая буква над входом в подземку. Снова улица, здесь уже пешком, на маршрутку не наскрести, приоткрытая дверь подъезда, вечно не работающий лифт. Ноги заныли уже на третьем, припомнив тренировку, а мне до тринадцатого. Звон ключей, заедающий замок, запах пригоревшей каши…
Глава 8. О насекомых и не только
Глава 8. О насекомых и не только
Утро началось хреново. А как может быть иначе, если посреди ночи просыпаешься, и думаешь на что подписался, а фантазия услужливо рисует картины попадания на алтарь? В итоге заснул за пару часов до подъема, а проснулся от пинка и баса Лосяша: « подъем епта, попиздовали на работу! Нас ждут великие дела! А говностоки ждать не будут».
Проматерившись под нос одеваюсь в темпе вальса. В глазах резь, башка чугунная. Стабильность однако. Напоследок кидаю в карман несколько протеиновых батончиков – вряд ли удастся сегодня поесть что-то другое. Хотя при мыслях о еде желудок начинает протестующе сжиматься.
Напарника догоняю уже в дверях.
– Опять продрых, пожрать не пожрал, теперь будешь эту дрянь из насекомых хомячить весь день?
– Харррош, а? Не нравится – не жри, пол Москвы их жрет и ниче, глаза фасеточными не стали. Ты мне другое скажи, вот я понять никак не могу, Леха, откуда у тебя постоянно то картоха, то яйца свежие, то еще че? Чёт на нашу получку не разгуляешься так. Калым есть и молчишь?
– Ну так ты тоже про свой сервис не шибко распространяешься. А калым.... Лялька моя подмогает, у ней сестра в глухомани какой-то шкерится, так эт оттуда. Да и знакомые наши общие, спортсмены которые, помогут с голоду ноги не протянуть. Но про это сам узнаешь, если хвост не подожмёшь.
– Кстати, про спортсменов. – За время диалога успеваем спуститься по лестнице, и открыв дверь подъезда делаю глоток свежего морозного воздуха. Ну, насчёт свежего я конечно погорячился – вонь отходов, дым, запах жженой резины и проводки – но по сравнению с в хлам прокуренным и зассаным людьми и кошаками падиком многоэтажки неплохо.
– Так вот, за спортсменов. Сегодня к восьми надо мне смотаться на тренировку, прикроешь?
– Тренировка эт святое, – ухмыляется Лосяш. – Базару ноль, прикрою, проживут наши трубы пару-тройку часов без тебя, но за тобой должок будет.
Смена проходит стандартно и рутинно, даже без жмуров в коллекторах и прочей радости. Потрепанная газелька не пойми какого из-за толстой коросты грязи и ржавчины цвета, но с эмблемой мосводоканала, бодро месит грязь, нещадно грохоча и чадя выхлопом, привозя нас то на прорыв, то на засор. И сегодня я был этому весьма рад – тупая, монотонная и тяжелая работа вымела из головы другие мысли, не позволяя охеревать от предстоящего. Под вечер удалось даже заскочит в кафешку и заказать с Лосяшем по порции доширака и стакану очень слабого едва жёлтого чая, единственным плюсом которого была возможность отогреть отмёрзшие руки.
К семи вечера распрощался с Лехой и направился в подвал, и без пятнадцати уже стоял перед знакомой дверью. Немного постоял, вытер внезапно вспотевшие ладони о штаны и только потом придавил звонок.
На стойке в этот раз обнаружился Кузьмич собственной персоной.
– Явился-таки. Стой, не раздевайся пока, сейчас сразу и поедем.
– Куда?
– За вещами, которые помогут нам завтра. Да, кст, у тебя телефон с собой? – Кузьмич смотрит прямо в глаза. Нехорошо так смотрит, как на таракана в супе.
– Нет конечно! Отдал Лосяшу, сейчас катается вместе ним по маршруту. Он же ещё в первый день меня был предупредил чтоб сюда без него.
– Молодец. А теперь иди за мной.
Мы проходим в глубь подвала, и Кузьмич открывает невзрачную дверь, которую я раньше толком и не видел, закрывала ее гора барахла. За той обнаруживается слабо освещенная бетонная кишка, шириной в метр и высотой чуть меньше двух, без всяких признаков отделки. Метров 30, поворот, и снова дверь, потом короткая лестница наверх и третья дверь, на этот раз, похоже для разнообразия железная, в чешуе полуоблутившейся голубой краски.
– Стой, накинь плащ, – Кузьмич бросает мне дождевик, а затем внезапно приобняв, наваливается на меня сбоку.
– Выходим из подъезда, поворачиваем направо, там через три дома пивнушка. Не доходим один дом, опять поворачиваем направо, там за мусоркой стоит Бычок нам туда, понял?
– Понял.
– Тогда пошли.
Вываливаемся на улицу, Кузьмич шатает нас обоих, активно размахивает свободной рукой и несет какой-то бред.
– А я тебя говорю, Андрюха, кузнечик её сожрал! Мне по пояс тварюга была! – О! В окно к Бабе Вале нашей заскочил – и сожрал! Неделю, неее, даже две недели её грыз, и хоть бы хны.
– Да харош, Стасямбра, какой к черту кузнечик, – решаю ему немного подыграть.
– Зеленый! Вот как, как… Кузьмич вертит головой – как вот забор тот!
– Так он же жёлтый.
– Ну так я тебе про это говорю, жёлтый гад. И в высоту мне по грудь. За ним потом флаер безопасносников прилетал, так оказалась он чуть-чуть дверь входную не прогрыз. Еще б день-два – и всех бы нас сожрало чучело арахнидное! На саранчефермах знаешь каких мутантов выращивают?? Наверняка оттуда сбежал!
Под такой бред доходим до почти добитого беспощадной реальностью Бычка-головастика с едва различимой эмблемой мосэнерго.
– Ты – в кузов, реще млять! – Покрутив головой командует Кузьмич.
Цепляюсь за борт, отталкиваюсь от бампера и чьи-то руки проворно затаскивают меня внутрь и усаживают на лавку.
Когда глаза немного привыкают к полумраку, узнаю остальную компанию спортсменов. Я сижу между Расписным с ресепшена и Крокодилом, длинным, немного сутулым парнем, с которым пересекался на последней тренировке. Напротив двое ранее незнакомых мужиков под сорок и дрыщём примерно моего возраста.
– Нормалек всё, не ссы, все свои. Ща полчасика, приедем на место и картину обрисуют тебе, так что сиди спокойно, – ухмыляется Крокодил.
А я и сижу спокойно. Прикрываю глаза и считаю жопой все те колдоёбины, которые встречаются на дороге нашей развалине на колёсах.
Глава 9. Не очень холодное блюдо
Наконец мы остановились и заглушили мотор. Минута, тент откинулся и