Он подошёл к зеркалу.
Глаза снова чуть светились — не ярко, но достаточно, чтобы он увидел в них отблеск той же самой загадочной энергии.
Он наклонился ближе.
— Что вы такое, а? — прошептал он. — Почему вы выбрали именно меня?
Коуки чихнула.
Масато моргнул, улыбнулся и, как ни в чём не бывало, сказал:
— Хотя, может, всё проще. Может, Вселенная просто хотела, чтобы кто-то с моим лицом наконец выглядел умно.
Он взял блокнот и сделал новую запись:
>«Наблюдение № 40: шинигами замечают изменения. Амулеты вспыхивают.
Вероятность разоблачения: 97 %.
План действий: отрицать всё до последнего. В случае провала — прикинуться мебелью.»
Он щёлкнул пальцами, вызывая маленький светящийся шарик — аккуратный, ровный, почти идеальный.
Тот мягко завис в воздухе.
— Видишь, Коуки? Всё под контролем.
Шар мгновенно лопнул.
— Почти.
Коуки издала короткое, обречённое «ки».
А Масато, глядя на медленно гаснущие искры, усмехнулся:
— Вот увидишь, я доведу эти фокусы до совершенства. И когда-нибудь они станут не просто фокусами.
Он поднял взгляд к потолку, где ещё витали остатки энергии.
В них мелькнул тонкий отблеск — знакомый, но чужой, будто кто-то с другой стороны мира на мгновение взглянул на него в ответ.
— Хм. Наверное, показалось, — пробормотал он и зевнул. — Или чай вчера был слишком просвещённый.
* * *
Утро было слишком солнечным.
Настолько, что даже воздух казался подозрительно оптимистичным.
И Масато, сидя у двери с чашкой чая, подозрительно щурился на небо.
— Знаешь, Коуки, — протянул он, — я не доверяю такому небу. Оно слишком чистое. Прямо как улыбка торговца перед тем, как он втюхает тебе пустую коробку.
— Ки.
— Да, именно. В такие дни обязательно кто-то придёт портить настроение.
И, конечно же, стоило ему это сказать — как за забором послышалось:
— Простите, это дом Масато Шинджи?
Он медленно повернул голову к Коуки.
— Видишь? Я пророк. Профессиональный.
Перед калиткой стояли двое.
На вид — молодые, но с тем типом осанки, который выдают годы строевой выучки и слишком правильного мышления.
Форма — чёрная, стандартная, но воротники аккуратно выглажены.
На поясе — мечи.
Шинигами.
— Доброе утро, — сказал один, высокий, с аккуратной чёлкой. — Мы пришли по распоряжению Двенадцатого отряда.
— А, — Масато улыбнулся. — Вы из налоговой духов?
— Мы — из отдела наблюдения за нестабильной реяцу, — сухо ответил второй. Низенький, с лицом вечного недовольства. — Нам поступили сведения, что в этом районе… происходят странности.
— Странности? — изобразил удивление Масато. — Нет, вы, наверное, ошиблись. Здесь только я, Коуки, и парочка тараканов с очень скромной духовной силой.
— Мы хотим осмотреть территорию, — сказал первый. — Всего на несколько часов.
Масато задумчиво почесал подбородок.
— Осмотреть… мою территорию? То есть мой дом, мою лабораторию и мои личные катастрофы?
— Да.
— Тогда потребуется экскурсия!
Он распахнул дверь и с пафосом произнёс:
— Добро пожаловать в цитадель науки, хаоса и случайных открытий!
Шинигами переглянулись.
Первый, видимо, старший, сдержанно кивнул.
— Начнём с дома.
Внутри царил привычный бардак.
Половина полок была усыпана свитками, вторая половина — чашками с непонятными смесями.
Кое-где валялись маленькие глиняные фигурки, похожие на куриц, и устройство, подозрительно напоминающее чайник с приделанными к нему колёсами.
— Это что? — спросил низенький.
— Прототип самоходного кипятильника. Почти не взрывается.
— Почти?
— Я учусь на своих ошибках. Иногда — повторно.
Старший шинигами наклонился над столом.
— Это записи по исследованиям духовных потоков?
— Да! — с гордостью сказал Масато. — Мои наблюдения! Я изучаю взаимосвязь между эмоциональным состоянием человека и откликом окружающей реяцу.
— И как результаты?
— Люди злятся — посуда летает. Люди радуются — всё светится. Люди спят — я наконец отдыхаю.
Младший фыркнул.
— Несерьёзно.
— А вы попробуйте быть серьёзным, когда каждая ложка вокруг реагирует на ваше настроение!
Старший тем временем достал амулет, похожий на тот, что использовал капитан Синдзо.
— Мы проведём короткое сканирование. Не волнуйтесь.
— Не волнуюсь, — ответил Масато, хотя явно волновался. — Просто… не люблю, когда во мне что-то сканируют. Обычно после этого всё светится.
Амулет замерцал — сначала слабо, потом ярче.
Шинигами нахмурился.
— Подтверждается. Нестабильная структура реяцу. Необычно упорядоченная.
— То есть красивая, да? — вмешался Масато. — Я всегда знал, что у меня симпатичная духовная сила.
— Скорее, опасная.
Младший шинигами сделал шаг ближе.
— Откуда у обычного жителя Руконгая такая плотность энергии?
— Может, я ем много лапши?
— Не шутите.
Масато поднял руки:
— Ладно, ладно. Это всё результат чисто академических экспериментов! Я пытался видеть потоки реяцу, и, кажется, они начали видеть меня в ответ.
— То есть ты активировал неизвестную способность без надзора?
— А что, так нельзя?
Старший тяжело вздохнул.
— Мы обязаны доложить об этом капитану.
Тут Масато понял, что пора действовать.
«Если они донесут, меня либо заберут на исследования, либо заставят заполнять бумажки. А бумажки — хуже смерти.»
Он глубоко вдохнул и, широко улыбнувшись, сказал:
— Господа! Раз уж вы здесь с официальной проверкой — позвольте устроить демонстрацию!
— Демонстрацию чего? — насторожился младший.
— Мира глазами алхимика!
Он взмахнул рукой, и воздух вокруг дрогнул.
Нити энергии начали шевелиться, подчиняясь его намерению.
Коуки, сидевшая на шкафу, с ужасом прикрыла мордочку лапками.
Перед шинигами медленно проявились светящиеся линии — круги, спирали, символы хадо и бакудо, переплетённые между собой.
— Это что за… — начал старший, но не успел договорить.
Свет вспыхнул.
В комнате возникла… иллюзия.
Неопасная, но потрясающе красивая: маленькие духи, похожие на прозрачных рыб, плавали в воздухе, оставляя за собой светящиеся следы.
Каждая из них испускала тихий звон, словно крошечный колокольчик.
Младший шинигами ошеломлённо застыл.
— Это… ты сделал?
— Ну, с небольшой помощью паники и вдохновения, — ответил Масато. — Видите? Никакой угрозы! Только эстетика и незначительное нарушение законов физики!
Старший подошёл ближе, поднял руку — попытался коснуться одной из “рыб”.
И она… отозвалась.
Мягко обвилась вокруг его пальцев, как живая, потом растворилась.
— Это не обычная иллюзия, — прошептал он. — Она реагирует на реяцу.
Масато