— Я называю это «Фокусом для духов». Улыбнитесь миру — и он улыбнётся в ответ. Иногда даже взорвётся, но это уже детали.
Младший всё ещё смотрел, не веря.
— Ты осознаёшь, что создал технику визуализации духовной энергии без использования заклинаний?
— Ну… я просто хотел украсить утро.
В этот момент одна из светящихся рыб вылетела за окно, оставив за собой яркий след, и… превратилась в стаю таких же.
Они вспорхнули над Руконгаем, заливая улицы мягким сиянием.
Старший выругался.
— Прекрати это, пока кто-то не заметил!
— Я бы рад, но они… не слушаются! Они живут своей жизнью!
— Масато!!!
Он хлопнул ладонями, сосредоточился — глаза вспыхнули.
Все потоки света вокруг затрепетали, замерли и, наконец, рассеялись, как дым.
Тишина.
Только дыхание.
И запах озона.
Шинигами молчали.
Масато тяжело опустился на колени.
— Вот видите… всё под контролем. Почти.
Коуки вздохнула:
— Ки…
Через пару минут старший наконец заговорил:
— Мы не будем сообщать капитану. Пока.
Младший удивлённо повернулся к нему:
— Серьёзно?
— Серьёзно. Этот человек не угроза. Пока. Но за ним нужно наблюдать.
Он посмотрел на Масато.
— Что бы ты ни открыл, оно не похоже ни на что, что я видел. Если начнёшь терять контроль — не пытайся скрываться. Мы не враги.
— Враги нет, — кивнул Масато. — Просто вы как проверяющие по уборке — приходите, когда у меня бардак.
Шинигами обменялись взглядами.
— Мы вернёмся через неделю.
Когда они ушли, Масато рухнул на циновку.
— Коуки… напомни мне, чтобы я в следующий раз молчал, когда хочу устроить демонстрацию.
— Ки.
— И чтобы я не соглашался на “короткие проверки”. Они всегда заканчиваются долгими катастрофами.
Он устало посмотрел на потолок, где ещё мерцали крошечные искорки — остатки иллюзии.
— “Фокусы для духов”, да? Хм… звучит красиво. Может, так и назову этот проект.
Он достал блокнот и записал:
> «Наблюдение № 41: контакт с Сейрейтей установлен.
Результаты — противоречивые, но живописные.
Название проекта утверждено: “Фокусы для духов”.
Примечание: если завтра снова увижу летающую лапшу — официально открою религию.»
Коуки фыркнула, запрыгнула ему на грудь и устроилась поудобнее.
— Ки.
— Да, — пробормотал он, закрывая глаза. — Знаешь, а ведь, может, в этом и есть смысл алхимии — смешивать хаос с чудом и надеяться, что взорвёшься не ты.
Он улыбнулся.
За окном медленно поднималось солнце, и на миг ему показалось, что оно светится чуть ярче, чем обычно — как будто тоже смеётся.
Глава 4. Пустой под луной
Ночь в Руконгае была странно тихой. Даже ветер словно избегал этого района, где покосившиеся хижины стояли, как старики, сгорбленные под грузом лет. Луна висела высоко, расплескав холодный свет по крышам, по узким улочкам, по одинокой фигуре, тащившей мешок трав и сушёных бобов.
Шинджи Масато зябко поёжился и пробормотал:
— Ненавижу ночи. В темноте всё выглядит подозрительно. Даже собственная тень.
На его плече сидела Коуки — золотошёрстая обезьянка, лениво грызущая сушёную фасоль. Время от времени она щёлкала хвостом по его уху, как будто подгоняя: «Шевелись, трус!»
— Да знаю я, — ворчал Шинджи, — но если я споткнусь, ты первая полетишь мордой в грязь.
Они сворачивали в переулок, где свет луны не проникал вовсе. Здесь воздух был другим — густым, будто насыщенным пеплом. Шинджи замер, подняв глаза. Мир вокруг словно дрогнул. Что-то большое двигалось вдалеке, скреблось по земле, словно когтями по кости.
— …Коуки, ты это слышала? — прошептал он.
Обезьянка насторожилась, шерсть на загривке поднялась дыбом. И тогда они услышали крик. Женский — короткий, отчаянный, оборвавшийся в одно мгновение.
Шинджи вздрогнул, зажал рот рукой, потом медленно выглянул из-за угла. В конце улицы, под разверзшейся луной, стояла тень. Огромная. С белой маской и пустыми глазницами. Пустой.
Оно рычало, словно из самого нутра земли, и двигалось к двум детям и старухе, прижавшимся к стене.
Шинджи отшатнулся, дыхание перехватило.
— Нет… нет-нет-нет, я сюда не для героизма пришёл, — прошептал он. — Пускай шинигами разбираются!
Он сделал шаг назад, ещё один — и споткнулся о камень. Звук отозвался эхом, и чудовище повернуло голову. Две пустые глазницы уставились прямо на него.
Холод пробежал по спине.
«Если я не умру сегодня — это уже успех», — мелькнула отчаянная мысль.
Но за спиной пустого послышались всхлипы. Дети. Они не успеют убежать. И вдруг страх, этот вечный спутник Шинджи, сделал нечто неожиданное: не заставил его бежать — а двигаться.
Он сжал зубы, выхватил из-за пояса свиток.
— Ладно, ладно, Масато, ты просто временно безумен. Это не героизм. Это… профилактика смерти.
Он шептал слова заклинаний, руки дрожали, но движения были точны — отточенные годами тайных тренировок.
— Бакудо № 9: Гэки!
Красное сияние охватило воздух, парализуя пространство перед ним. Пустой остановился на миг, издав глухой рык.
Шинджи вскрикнул:
— Хадо № 4: Бьякурай!
Белая молния вырвалась из его ладони и ударила в грудь чудовища, ослепив всех вокруг. Удар был слаб, но достаточно, чтобы отвлечь тварь. Шинджи рванул к детям.
— Бегите! — крикнул он, толкнув старуху к переулку. — Быстро!
Когда он повернулся, пустой уже рвал землю когтями, готовясь к прыжку.
Мир будто застыл. В это мгновение глаза Шинджи вспыхнули янтарно-золотым светом.
Он увидел.
Нити энергии, пульсирующие в воздухе.
Линии будущих движений.
Путь когтя, ещё не совершённого.
Он рухнул в сторону — и коготь прошёл в сантиметре от головы. Земля взорвалась пылью.
— О-о, прекрасно, теперь я ещё и ясновидящий! — выкрикнул он, отползая. — Следующий шаг — умру с предсказанием на устах!
Коуки запищала, бросившись ему на плечо. Масато выдохнул, нащупал другой свиток.
— Бакудо № 37: Тсурибоши!
Сеть из духовных частиц вспыхнула над пустым, и тяжёлая туша на мгновение замерла, будто повисла на невидимых нитях. Этого хватило.
Он вытащил второй свиток — Хадо № 33: Сокатсуй!
Синий огонь рванул из ладоней, ударив в маску. Треск. Пламя окутало монстра, и тот, взвыв, рухнул на землю.
Шинджи стоял, дрожа всем телом. Пот катился по лицу, руки ослабели. Он не чувствовал ног.
— Я жив… — прошептал он. — Я жив! Я