Аллеи для прогулок были и грунтовыми, и выложенными асфальтом — выбирай какую хочешь. По бокам нависала разросшаяся трава, из которой выглядывали голубые венчики цикория, серо-синие шарики мордовника, розовые колючие шапочки чертополоха — известного медоноса. Над цветами деловито жужжали пчелы, из леса доносились вскрики птиц, иногда слышалась работа бензопилы — значит, лесники убирали упавшее дерево или отжившие ветки. Но Паше казалось, что вокруг тишина. Она гуляла до темноты, пока не зажигались белые плафоны фонарей, осторожно выглядывающих из высоких кустов. И потом спала без всяких сериалов. Миша, немного покрутившийся вокруг нее, незаметно исчез. Даже не дождался ответа на свое предложение.
А потом Паша увидела Германа. Он шел навстречу по аллее уверенными шагами, выбрасывая вперед длинные ноги, его белый халат от стремительной ходьбы развевался, пряди черных волос падали на высокий лоб, а ветер отбрасывал их назад. Подошел, спросил, как она себя чувствует, почему в такой глуши, далеко от главного корпуса, гуляет одна и разрешил ли ей такие прогулки лечащий врач.
Да еще и глаза голубые! И Паша пропала.
Она ведь никогда не любила так, чтобы взахлеб, до слез, до ночных бессонниц. В школе ее это все обошло стороной. С мужьями же чувства были ровными: супружескими.
Она спросила у Ларисы о таинственном враче, гуляющем в лесу, словно призрак. Та опять пошутила на тему волшебного воздуха санатория, но про Германа рассказала. Талантливый врач, холост, пользуется успехом у женщин. Список побед очень внушительный: покоренных им красавиц можно выстроить от его кабинета до ворот санатория.
— Тебе ничего не светит, подруга, не начинай даже. Женщины старше сорока для мужиков — уже старухи. Герману тридцать пять, в санатории тьма молоденьких медсестер, приезжают дамы с дочерями, да и сами мамаши не всегда бывают в почтенном возрасте. В общем, забудь.
Паша и рада была бы забыть, но Герман сам проявил инициативу. Они вместе гуляли, Паша рассказала ему о своей жизни, Герман оказался понимающим и чутким. Деликатно поинтересовался, почему нет своих детей, ведь племянницы уже давно стали самостоятельными.
Паша, предупрежденная Ларисой, ни на что не рассчитывала. Почему она вдруг так разоткровенничалась с незнакомым мужчиной? Наверное, сказался эффект попутчика. Ты едешь в поезде, вокруг тебя незнакомые люди, а человеку, которого видишь в первый и, вероятно, в последний раз, легче и проще открыться, довериться, высказаться. Такой эффект часто проявляется в период эмоционального напряжения, поговоришь с незнакомцем, выскажешь ему свои проблемы — и становится легче.
Герман рассказал, какие бывают методы в современной медицине для лечения бесплодия у женщин: ЭКО, активация яичников, лапароскопический дриллинг. И у Паши вдруг снова зародилась надежда родить. Она жадно принялась расспрашивать Германа о клиниках, где можно пройти лечение. Он помолчал и поинтересовался, есть ли кандидатура на роль отца будущего ребенка. И вдруг предложил ей себя. Оторвал смолистую веточку от ели, вложил ее Паше в ладонь вместо кольца и, склонив голову, позвал замуж. Она растерялась. А как же очередь из желающих его женщин от кабинета до ворот санатория?
— А тебе это зачем? — осторожно поинтересовалась Паша.
— Все достижения медицины сосредоточены в Москве. Отсюда не наездишься. Если мы поженимся и переедем в твою московскую квартиру, у тебя будет возможность беспрепятственно лечиться, а я бы мог устроиться на престижную работу. В санатории я засиделся, перспектив нет. Не подсиживать же мне Ларису, чтобы стать главврачом! — Герман безрадостно усмехнулся. — И по твоим рассказам я понял, что ты будешь отличной матерью. Любовной страсти не обещаю, но ты не пожалеешь.
Ночь они провели вместе. Утром за кофе в кабинете у Ларисы Паша твердо сообщила, что выходит замуж. За Германа.
Через два дня объявилась Туся. Паша рассердилась и перестала общаться с Ларисой. На следующий день в столовой она уже сидела за столом с обеими сестрами. Пришлось рассказать про план Германа. Паша надеялась, что Туся и Дина не осудят ее поспешный брак, ведь они втроем всегда понимали друг друга. Решила устроить встречу, пусть Герман поближе познакомится с ее семьей, а девочки узнают Германа не по рассказам Ларисы, а вживую.
Но ужин прошел совсем не так, как предполагала Паша. Дина весь вечер сидела как на иголках, Герман не сводил с нее глаз, Туся фальшиво-оживленно болтала, беззастенчиво рассматривая жениха Паши. И никто не обращал внимания на Пашу. Было в этом что-то неправильное. Как будто, наоборот, вместо сплочения в семье произошел раскол. Герман и девочки были на одной стороне, молодежной, а Паша на другой, родительской. Даже хуже. Паша осознала, что, если она выйдет замуж за Германа, так будет всегда. В Москве пропасть между нею и Германом наверняка увеличится. У него будет новая работа и новая очередь из желающих женщин, а у нее дом и походы по больницам. Готова ли она ради ребенка терпеть такое унижение? Паша даже не раздумывала. Да. Она будет терпеть и унижаться. Родит, а потом разведется. Герман в Москве устроится, она была уверена. Неужели судьба откажет ей в такой малости? Ну уж нет. Сейчас, когда появилась надежда на исполнение мечты, Паша поняла, что готова на все, чтобы довести задуманное до конца. На все. Герман использует ее, чтобы перебраться в Москву, а она использует Германа, чтобы получить малыша. Это взаимовыгодное партнерство, вот что это такое. А возникшее чувство она в себе задушит. Ничего. Время лечит. Ради цели можно пожертвовать собой. Или Германом, если придется. Но только тогда, когда он выполнит свою часть договора.
Паша повернулась.
— Я думаю, этого хватит. — Она посмотрела на золотые часики, надетые почему-то не на левую, а на правую руку. — А как вы, Никита, собираетесь распоряжаться нашим обеденным временем? В столовой скоро начнется наша смена. Нам нужно привести себя в порядок.
Туся фыркнула:
— Он, наверное, собирается пытать нас голодом.
Никита молчал. Какая-то мысль не давала ему покоя. Ощущение, что вот картина почти сложилась, осталось чуть-чуть, и он все поймет.
Внезапно перед ним близко оказалось лицо Туси. Никита моргнул и растерянно улыбнулся.
— Что? — спросил он.
— Обе-е-едать!
— Что? Ах да. Меня вызвала Лариса Сергеевна, еще нужно будет перенести вещи в номер и кое-что выяснить. Конечно, мы должны прервать нашу беседу. Встретимся после обеда? Только не здесь, а в какой-нибудь уединенной беседке в лесу. Часов в пять?
— Точно! Будем красться между соснами, избегая людных мест. Пароль для встречи: «Кто убийца?», отзыв: «Все».
Туся оглянулась на Пашу, словно ожидая нахлобучки, но та молчала.