Сергей Львович посватался к Паше по всем правилам, но она согласилась не сразу. Он ухаживал, она раздумывала. Отношения тянулись довольно долго, и Паша наконец решилась. Свадьба была необыкновенной. Расписались они скромно в одном из загсов Москвы, по прописке жениха, а потом Сергей увез ее на острова в Тихом океане — такое он придумал свадебное путешествие. Боже, какое прекрасное началось время! По утрам — кофе в постель, на Восьмое марта летали на ужин в Милан, в день рождения — семейное торжество в одном из самых дорогих ресторанов Москвы. И уважение. И доверие. И все это только ей. Но мечта о детях осталась. Копошилась в душе, царапала сердце, когда Паша видела семейные пары с колясками.
Может, разозлившаяся судьба, наказывая вечно недовольную, с ее точки зрения, своим положением Пашу, и отсыпала ей такой жизни всего пять лет. Сергей заболел. Рак съел его быстро, всего за несколько месяцев. Паша не отходила от него ни на шаг, даже в больнице, где он провел последние дни, сидела рядом и держала мужа, который уже не приходил в сознание, за руку. Потом были богатые похороны, муж был бизнесменом и вел дела со многими важными людьми.
Паша пережила и этот удар. Выбора не было. «Радуйся тому, что были хоть несколько лет счастья, у других и такого нет», — сказала она себе. Но заполнить вновь образовавшуюся пустоту было нечем. Снова замуж Паша не хотела. Пятерых мужей хватит. Может, поехать путешествовать, когда она получит наследство? У Сергея не было родственников, взрослый сын со своей семьей жил в Америке и должен был по российским законам официально от своей доли отказаться. Приехал он, когда Паша уже была в санатории, нашел ее номер телефона, звонил, спрашивал, где похоронен отец.
Фотографию маленького светловолосого мальчика с серыми, почти прозрачными глазами Паша однажды увидела в комоде, в ворохе других старых снимков, уложенных плотно в бумажный пакет. Такие пакеты из прошлого семьи часто хранят, потому что выбросить то, что является памятью о близких, рука не поднимается. Паша спросила мужа, кто на снимке. Сергей нехотя обмолвился тогда, что это его сын, живет в Америке.
Сергей с сыном много лет не общался, потому что тот считает Сергея виновным в смерти матери. Скорее всего, так всё преподнесли мальчику дед с бабкой. На самом деле первая жена оказалась психически нездоровой, но выяснилось это спустя пять лет после свадьбы. Сергей говорил о тех временах и потерянном сыне спокойно. А у Паши от жалости к нему сжималось сердце.
— В первые годы, — рассказывал Сергей, — все было почти идеально, пока не начались приступы. Она могла плакать или смеяться без причины, а однажды ночью я увидел ее с ножницами в руках, стоящей у раскрытого окна. Тогда и обратился к врачам. Диагноз — шизофрения. Я увез сына к родителям жены в Питер. Они тогда еще жили в России, но уже подписали контракты на работу в Бостоне — оба были успешными нейрохирургами. Жене становилось хуже. Врачи разводили руками. После очередного срыва ее увезли в больницу. Лечение помогло, она выглядела спокойной, говорила, что все понимает, что ей нужно немного времени и она придет в себя. Я поверил, привез ее домой. А утром нашел ее с перерезанными венами в ванной. Родители жены уехали в Бостон и увезли мальчика с собой.
Сергей в угаре от похорон и следствия, дотошно выяснявшего причины самоубийства жены, подписал согласие. И больше сына не увидел. Он пытался бороться за право воспитывать мальчика, но американские суды встали на сторону родственников.
Паша постеснялась тогда расспрашивать подробнее, все думала, впереди у них с мужем времени много, когда-нибудь расскажет.
Неизвестно, как долго тянулся бы этот печальный период, но как-то утром, спустя пять месяцев после похорон, позвонила подруга — главврач известного санатория на Волге. Спросила, как дела, и предложила отдохнуть, подлечить нервы. Паша сначала отказалась. Санаторий — это же такой большой людской муравейник, все ходят туда-сюда, одновременно говорят, едят, постоянно сталкиваются на процедурах. Нет, нет. Хотелось тишины, покоя, лежать и смотреть телевизор. Какие-нибудь турецкие сериалы про безумную любовь. Программы шли одна за другой, один сериал сменялся следующим, так и проходило время. Иногда забегали девчонки, вываливали новости, пытались ее растормошить. Она вставала, что-то несложное готовила на кухне, а когда они уходили, снова ложилась на диван. Но Лариса оказалась настойчивой. Она не переставала звонить, и Паша, чтобы отделаться, согласилась.
А когда увидела всю красоту: сосны, Волгу, обрадовалась. Вот здесь она будет гулять, чтобы никого не встретить. Она попросила персонал столовой отдыхающих к ней не сажать, надеялась, что ее дружба с Ларисой станет гарантией, но через день после приезда увидела перед собой томного красавчика Мишу. Миша ее немного расшевелил. Он очень смешно пытался за ней ухаживать, говорил, что любит женщин постарше, они опытны и уже не ждут чудес, да много чего говорил. Паша сначала не слушала, дежурно улыбалась, в нужных местах кивала и пропускала его признания мимо ушей. Потом, когда Миша пошел ва-банк и внезапно сообщил, что готов жениться, рассказала об этом Ларисе. Они вместе посмеялись, и Лариса даже попеняла, мол, видишь, какие приключения, а ты ехать не хотела.
Хандра и вправду начала отступать. Ежедневных процедур оказалось почему-то много: массаж, гимнастика, грязевые аппликации, лечебные ванны с бромом, другие физиопроцедуры — наверное, подруга позаботилась, чтобы времени на переживания было как можно меньше. А на самом деле ее душу лечили