Они втроем вышли в лоджию, а Герман с Никитой остались.
— Ну что? Уже сделал какие-то выводы? И еще. Если ты решил, что Лариса больше тебя беспокоить не будет, ты очень сильно ошибаешься. Рычагов давления у нее много. Не расслабляйся.
— Как думаешь, можно мне получить еще кофе? Я с утра ничего не ел.
— Думаю, если мы покопаемся в тумбочке, на которой стоит чайник, то найдем печенье или что-нибудь из столовой, Дина наверняка что-то приберегла. Ты иди за водой, а я, так и быть, возьму на себя наглость накормить из чужих запасов хитрого следователя.
Едва Никита подключил полный чайник воды к розетке, в номер постучали.
— Легка на помине.
Герман вышел из гостиной и открыл дверь. Женский голос пробормотал скороговоркой:
— Лариса Сергеевна просит следователя подняться к ней в кабинет. Немедленно.
Никита услышал удаляющиеся по коридору шаги.
— Ты действительно отлично знаешь женщин, Герман.
Он невозмутимо заварил чай в пакетике, потому что, заглянув в банку с кофе, обнаружил там на дне остатки, не стал наглеть, зато сахара не пожалел и с вожделением посмотрел на булочки, которые успел достать Герман.
— Не пойдешь? — изумился Герман.
— Пойду. Вот только поем. И допрошу Пашу. Она одна осталась. Если я сейчас уйду, вы сплотитесь и создадите вражескую оппозицию. Если будет сговор, я не смогу отделить правду от лжи. Вру. Смогу, конечно, но времени жалко.
— Ты серьезно подозреваешь и Пашу? Не только меня?
— Ну-у… — Никита прикрыл глаза от удовольствия. Булочки были мягкими и сладкими. — Не надо делать вид, что мы снова друзья и можем откровенничать друг с другом. Конечно, ты главный подозреваемый. Но соучастие-то возможно.
— Ну ты и гад! А делаешь вид, что искренне пытаешься нам помочь.
— Послушай, бывший друг. — Никита сбросил маску неуклюжего добряка и подступил вплотную к Герману. — Ты сам заварил кашу с женитьбой и непонятным мне пока пари. Крутую кашу, и это привело к убийству. Иначе узел не распутать. Только разрубить. Захотел сесть сразу на два стула? И денежки поиметь, и красавицу у мужа отбить?
— Я тебя сейчас ударю.
— Давай. Тебе не в первый раз. Только со спиной осторожнее. Я действительно приехал сюда лечиться… Ну, что ты остановился?
Никита, не дожидаясь удара от взбешенного Германа, спокойно составил в тумбочку коробку с оставшимися булочками, банки с кофе и чаем, сахарницу. Грязный стакан отнес в ванную и вымыл. А когда вернулся, семья сидела в комнате в прежнем порядке: на диване Туся, Дина и Паша. А Герман в кресле напротив.
— Что ж, Паша. Давайте выслушаем вашу историю. Есть такой мотив — месть. Герман бросил вас ради молодой племянницы. Если Германа признают виновным в убийстве, он будет жестоко наказан, а Дина останется ни с чем. Не кривитесь. Пусть звучит театрально, но вы не поверите, насколько это распространенная причина для убийства. И ядом чаще пользуются женщины. Мужчина предпочитает видеть, как умирает жертва, чтобы удостовериться, что дело окончено, и пользуется оружием: ножом, пистолетом. А женщина считает иначе, думает, пусть умрет где-нибудь подальше, даже в муках, но видеть этого не хочет, бережет нервы. Исключения бывают, но это отдельная история про других убийц. Я вам как следователь говорю. Прошу вас.
— Да, раз все тут выложили свое нижнее белье, придется и мне. Вы хотите по нашим характерам и взаимоотношениям понять, что здесь произошло? Что ж, попытайтесь.
Паша встала у подоконника, спиной к присутствующим, словно не хотела, чтобы видели ее лицо. И продолжила говорить, глядя в окно, чуть постукивая пальцами, отбивая ей одной понятный ритм:
— Герман все правильно насчет меня понял. Когда погибли родители племянниц, я вдруг оказалась мамой двух взрослых детей. В двадцать два года. Проблем не было. Как-то мы сплотились. Тогда ведь не стало и моих папы с мамой. Это было как партнерство: мы помогали другу пережить то, что на нас внезапно обрушилось. Милые девочки, я делала все, чтобы они ни в чем не нуждались, воспитывала, как меня учила моя мама, делала с ними уроки, с гордостью стояла в числе родителей на выпускных. Но я пропустила самое нежное, что может быть в материнстве: малышковое время. Первый зубик, первые слова, первые шаги. У вас, Никита, наверное, нет детей. Поэтому вы не поймете.
Паша
Дина окончила бухгалтерский колледж и тут же вышла замуж. Они с Борисом стали жить в доме дедушки и бабушки, а Тусю Дина переселила в квартиру родителей. У Паши вдруг появилось много свободного времени. И вначале она даже испытала шок. Что дальше? Чем закрыть образовавшуюся пустоту? Вот тогда она и поняла, что очень хочет своих детей. Тетешкать их, водить за ручку во дворе, покупать машинки и сладости. Со вторым мужем Севой, который был потрясающе добрым и помогал ей с девочками, забеременеть не получилось, хотя они жили вместе уже девять лет. Паша все объяснила ошарашенному мужу, быстро с ним развелась и окинула взглядом рынок молодых потенциальных кавалеров. Ей всего тридцать два! В женских консультациях старородящими называют тридцатипятилетних. Так что у нее еще куча времени. Можно и восполнить то, от чего пришлось отказаться в молодости. Третьим мужем Паши стал музыкант из рок-группы, с которым их свела судьба на музыкальном фестивале русского рока «Нашествие». Какие это были времена! Бесконечные переезды, концерты в барах и клубах, после них обычно ужин с крепкими напитками и только под утро, почти всегда пьяные, они возвращались домой. Прошел год. Во-первых, ей надоело. Все-таки она привыкла к размеренной жизни в семье. А во-вторых, хоть год и небольшой срок для отношений, но она и в этом браке не забеременела. И с третьим мужем Паша рассталась с легкостью. Он, впрочем, тоже не особо переживал. А уж девочки, которые постоянно твердили, что такой урод ей не пара, были вообще счастливы. Еще два года жизни Паша потратила на спортсмена. Он не пил и следил за здоровьем, и она очень надеялась. Потому что первый муж был не в счет, она предохранялась, Сева был старше и в первом браке тоже не имел детей, третий вел разгульную жизнь, но с четвертым могло бы получиться.
А годы неумолимо мчались вперед. Ей исполнилось тридцать пять. И приговор врачей был безжалостным: какой-то гормональный дисбаланс. Даже если бы она смогла зачать, выносить ребенка, гарантий, что все с ним будет в порядке, не было. Наверное, судьба, распределяющая блага и испытания для всех,