— Кто разрешил? — ледяным голосом поинтересовалась женщина, прошла к окну и села за офисный стол, обозначив таким образом, что она хозяйка кабинета.
— Вы — Лариса Сергеевна, главврач? А у меня бумаги вот… — Никита приблизился к столу и положил на него свои документы. — На ресепшен приказали у вас завизировать.
— Подойдите позже, я занята.
— У вас тут произошло преступление? А я как раз из полиции. Вы посмотрите, посмотрите документы.
— Почему сразу преступление? Врачебная халатность…
— Приведшая к смерти пациента. А может, врачебная ошибка. Статьи разные. И наказание тоже.
— Наш патологоанатом разберется.
— Вы хотите сказать — судмедэксперт. Внезапная смерть и так называемые врачебные дела находятся в ведении судмедэксперта, уважаемая Лариса Сергеевна. Кроме того, патологоанатом вам подчиняется, а судмедэксперт — нет.
— Намекаете, что выводы моего подчиненного будут зависимы?
— А кто был лечащим врачом умершего?
Лариса Сергеевна с усмешкой указала на мужчину, который так и стоял, отвернувшись к стене.
— Знакомьтесь. Герман Вениаминович. Врач-нейроортопед. Наша звезда, так сказать. Отдыхающие специально приезжают ради лечения у него. Вы зашли, когда мы выясняли отношения. Извините за эту сцену. Такой скандал в моем санатории впервые. Я отстраняю Германа Вениаминовича от работы на время выяснения обстоятельств смерти пациента.
Мужчина повернулся и в упор взглянул на Никиту. Тот не отвел глаз.
— Вы что, знакомы? — Лариса Сергеевна с подозрением оглядела обоих.
— Приходилось встречаться. — Герман усмехнулся невесело. — Тебе не повезло, Лара. Этот человек ни за что не будет плясать под твою дудку, как пьяница-патологоанатом Алексеич.
— Мы учились некоторое время в одной школе, — сообщил Никита, разведя руками. — Это было давно.
— Что ж… — Лариса Сергеевна испытующе посмотрела на Никиту, изучила еще раз его служебное удостоверение и, кажется, смирилась с его появлением. — Герман проводит вас, товарищ старший лейтенант, к месту происшествия и все подробно расскажет. Потом попрошу с докладом зайти ко мне.
Никита аккуратно прикрыл за собой дверь в кабинет главврача и только потом повернулся к ожидавшему его Герману.
— Здравствуй, Герман.
— Привет, Коломбо.
— Твое прозвище последовало за мной из школы в Академию МВД, а потом и на место работы. Странно, что ты его еще помнишь.
— Я не забываю людей, которые когда-то подвергли меня унижению. Как говорится, я не злопамятный, просто злой и память у меня хорошая. Вижу, ты совсем не изменился. Косишь под простачка и такой же зануда.
— Ты тоже не изменился. Красивый самоуверенный сукин сын… А куда вы труп дели?
Никита, уязвленный тем, что его назвали занудой, специально напомнил Герману, кто тут главный. Тот даже не замедлил шаг.
— У нас, как и во всех приличных врачебных заведениях, есть морг. Обычно он пустует, но вот пригодился.
— Не хочешь мне ничего рассказать?
— Боже упаси, Коломбо! Сам, все сам. Я буду отвечать на твои вопросы. По возможности коротко. Только… — Герман остановился, повернулся к Никите и больно ткнул его кулаком в грудь. — Вдова ни в чем не виновата, понял?
— Разберусь.
— Ты не так разбирайся, как тогда в школе! — вдруг вспылил Герман. — Не забудь, ты проверяешь, от чего наступила смерть, из-за врачебной ошибки или врачебной халатности. Дина ни при чем. Она пациент, а не врач.
— Разберусь.
— Ну, вот номер Дины и Бориса Соловьевых. Мне с тобой зайти?
Никита не успел ответить. Мимо них промчалась девушка в летнем сарафанчике, на котором от быстрого движения весело шевелились рисунки васильков, ромашек и желтых солнц. Она прошмыгнула в номер, перед этим кинув Герману «привет».
— Сестра Дины. Младшая. Тоже здесь отдыхает. Еще с ними тетя. О, а вот и она.
По коридору к номеру, возле которого стояли Никита и Герман, спешила миловидная миниатюрная женщина лет сорока. Тревога плескалась у нее в глазах, рот что-то шептал, руки беспорядочно одергивали на ходу светлый пиджачок, надетый на льняное платье.
— Это правда, Герман? Борис умер? Ты знаешь, что с Диной?
Герман только указал рукой на дверь и промолчал.
Скользнув напряженным взглядом по Никите, женщина скрылась в номере. В воздухе остался аромат разгоряченного тела и дорогих духов.
— Что ж, вся семья в сборе. Кроме Бориса, конечно. Можешь начинать свои допросы. Ты так и не ответил: мне с тобой зайти или я пока свободен?
Никита молча подтолкнул Германа к двери, и тот вошел внутрь.
Герман называет вдову Диной, ее младшая сестра в платье с васильками и солнцами с ним здоровается, тетя говорит ему «ты». То есть старый школьный недруг Герман был не просто лечащим врачом умершего. Никаких «я пока свободен» не будет.
Никита решил сначала позвонить начальству, доложить о том, что здесь произошло, и попросить, чтобы быстрее прислали труповозку, а то расторопная и властная Лариса Сергеевна после выступления Никиты на тему разницы между патологоанатомом и судмедэкспертом захочет замять скандал.
Позвонив, Никита вошел в полумрак номера вслед за Германом. Задернутые шторы вздулись пузырем от сквозняка и тотчас опали, когда дверь закрылась. В номере были две кровати. На одной из них сидели три женщины с напряженно сцепленными друг с другом руками. От внимания Никиты не ускользнуло, что кровати разделяли тумбочки, хотя в семейных номерах спальные места обычно находились вместе. Номер был двухкомнатным. В соседней со спальней гостиной было светло: виднелся мягкий уголок, журнальный столик и телевизионная панель на стене.
— Герман, что тебе сказала Лариса? — Миниатюрная тетя вдовы в льняном платье, оказывается, знает не только Германа, но и главврача, и, судя по тому, что назвала только имя, без отчества, с ней она тоже на «ты». Все интереснее и интереснее. Никита хотел представиться, но Герман его опередил:
— Паша, это следователь. Он прибыл в санаторий отдыхать, но вот как раз попал под руку главврачу в связи с… происшествием.
— Как — следователь? Разве не будет просто врачебной комиссии? Полиция — это же когда… что-то криминальное? — Девушка в сарафане подтянула ближе руку сестры, которая, казалось, вся заледенела и смотрела не отрываясь на Германа.
— Меня зовут Никита. — Никита вышел вперед, закрывая собой Германа, отчего вдова вздрогнула и уставилась