Как же он не догадался сообщить Паше, что американский сын Сергея Львовича не стал подписывать отказ от наследства? Ведь когда Паша рассказывала в беседке о том, что Борис ее шантажировал, Никита уже знал от нотариуса, что альбинос у него был. Надо было тогда и объясниться. Она бы не пошла так доверчиво на эту встречу. Насторожилась бы, почему вдруг сын покойного мужа хочет с ней поговорить в лесу, подальше от людей? Если с Пашей что-то случится, Никита будет виноват. И придется с этим жить. Смотреть в черные омуты Туси и знать, что она никогда не простит.
В ночной тиши звонок мобильного прозвучал ошеломительно громко.
— Высылаю координаты места, где мобильник был последний раз перед отключением. Повезло, что ее аппарат имел разрешение на отслеживание геолокации. — Артем помолчал и спросил: — Есть новости?
— Ищем. Позвоню.
Никита перекинул Владу эсэмэску с координатами. Потом позвонил:
— Я по навигатору посмотрел, похоже, последний раз мобильник отметился на вашей стороне. Но это ничего не значит. Альбинос мог просто закинуть его в противоположную сторону, чтобы сбить со следа. Предполагал же, что пропавшую отдыхающую будут искать в лесу.
— Перекличка!
Никита выкрикнул свое имя, попил воды и снова направил луч фонаря под ноги.
— Я что-то нашел! — послышался голос Романа чуть впереди и справа.
— Всем оставаться на местах!
Никита ломанулся на голос, чертыхаясь, цепляясь ногами за кочки. По лицу хлестали ветки.
Какая-то линялая цветная тряпка, по виду трикотажная, светилась между зарослями белоягодника. Роман раздвинул гибкие ветви кустарника, чтобы Никита мог сам рассмотреть находку, и подсветил ее мобильником. Едва Никита склонился над тряпкой, как почувствовал горячее дыхание у плеча. Туся оттолкнула Никиту, схватила кусок ткани и тотчас брезгливо бросила назад:
— Это футболка, у Паши ничего подобного быть не могло.
— Понятно. — Никита отошел от кустов и зычно крикнул: — Ложная тревога! Продолжаем поиски!
Через пять минут позвонил Влад:
— Мои следопыты по навигатору нашли мобильник. Мы обшарили каждый сантиметр вокруг, ползали на коленях. Никаких следов присутствия человека. Ты был прав. Ищем дальше.
— Перекличка!
Сильно похолодало, кроссовки, намокнув, потяжелели. У всех, как и у Никиты, ноги передвигались в высокой траве с трудом. Но никто не попросился домой.
Никита разговаривал с Владом, который сообщил, что эмчеэсовцы подъехали и спрашивают, куда идти, когда увидел на траве, влажной от выпавшей росы, темные полосы — широкие, неровные, будто кто-то волок по земле что-то тяжелое. Нет, не что-то. Кого-то… Он хрипло прошептал, что перезвонит, — горло внезапно сдавило. Луч фонаря в его подрагивающей руке пополз вдоль полос, заскользил по примятой траве, выхватывая из темноты обрывки травинок, кусочки сломанных веток, и вдруг уперся в пустоту. Это был неглубокий овраг, скрытый до этого в темноте. Никита на коленях дополз до его края и, молясь про себя сам не зная о чем, осторожно заглянул вниз. На дне лежала скрюченная фигура в светлом брючном костюме, грязном и мятом, с разбитой головой, одна рука неестественно вывернута, вторая прижата к животу. Рядом валялся камень. Неровный, с острыми краями, покрытый кровавой пленкой.
Паша.
Никита судорожно проглотил горький комок. Пальцы сами набрали знакомый номер телефона. Первым он позвонил Герману и ждал долгих три гудка, пока тот ответит.
— Только не ори. Я нашел ее. Возьми Романа и приходите. А я позову двух парней из охраны. Нужно, чтобы сюда не кинулись любопытные. Отвлеки их. Скажи, что эмчеэсовцы уже здесь. Поиск закончен.
— Возвращаемся! Приехали эмчеэсовцы, дальше они будут искать! Всем спасибо! Сбор на аллее! Проверяем соседей! Никто не должен потеряться! — Голос Германа приближался и вдруг прозвучал совсем рядом: — Живая?
Никита, уже спустившийся в овраг, поднял голову к Герману.
— Теплая, но не дышит. Пульс тоже не определяется. Как ее отсюда вытащить? Нужно вынести на аллею, там парни из МЧС, наверняка у них есть аптечка, и они обучены оказывать первую помощь.
— Роман! — позвал Герман. — Иди вместе с людьми, выведи всех на аллею и отправь в корпус, а сам незаметно скажи эмчеэсовцам, что мы сейчас принесем пострадавшую. Постарайся не привлекать внимания.
Роман молча повернулся и исчез в темноте.
— Я видел в одной передаче по телевизору, как делали носилки из двух курток. Нужно связать их рукавами, а взяться за концы. На вид женщина не тяжелая, давайте попробуем?
Сослуживцы Чеха, двое парней, похожих, словно близнецы, одновременно сняли куртки, на спинах которых было написано «Охрана», кинули их Никите и начали спускаться. Наверху остался только Герман. Он зорко поглядывал вокруг, пытаясь не допустить к оврагу случайных свидетелей.
Никита, глядя со скепсисом, повертел в руках куртки, примерился и, решив, что ничего другого не остается, последовал совету братьев-охранников. Когда они втроем попытались поднять Пашу на самодельных носилках, оказалось, что ее ноги никак не вмещаются в куртки и свисают.
— Ничего, главное, голову закрепите, вон ее шаль валяется, — свесившись вниз с края оврага, посоветовал Герман.
— Вы нашли Пашу? Да? Нашли? Она живая?
Никита машинально потушил фонарь. Он выключился с сухим щелчком, и сразу стало так тихо, что Никита слышал дыхание охранников и рыдания Туси. Не плач, а именно рыдания — сдавленные, будто она закусила рукав, чтобы не закричать. Голос Германа успокоительно приговаривал:
— Тихо. Ты же сильная. Держись.
Никита ждал. Чего? Чтобы Герман увел Тусю? Или того, что она не испугается, увидев непонятно живую или нет Пашу, всю в крови? Он вдруг разозлился и включил фонарь. Нечего затягивать. Каждая минута на счету. Кто не может сдержаться, пусть уходит.
— Поднимаем!
Ничего не получилось. Склон оказался слишком крутым, вытащить наверх самодельные носилки с телом оказалось сложно.
— Помогите мне! — Никита поднял Пашу на руки, не обращая внимания на резкую боль в спине, будто кто-то вогнал в поясницу раскаленный лом, и молясь, чтобы позвоночник не заклинило, как недавно на планерке. Он прижал Пашу к плечу, почувствовав под пальцами липкие волосы, перепачканные кровью. — Закрепите голову платком, чтобы не могла сдвинуться.
Так дело пошло быстрее. Братья-охранники поддерживали Никиту под локти, сами цеплялись за выступы корней. Никита выбрался на поляну возле оврага и осторожно склонился вместе с Пашей над расстеленными носилками из курток. Герман, оставив Тусю, кинулся на помощь. Вчетвером они уложили Пашу и подняли носилки за края. Ноги ее свисали, но голова покоилась на сложенной в несколько раз шали. Туфли, которые Никита нашел рядом с Пашей на