Никита протянул руку, Герман достал из кармана и вложил в нее маленький диктофон. Среди наступившей пронзительной тишины присутствующие услышали голоса Германа и Ларисы:
«Ты отравила Бориса! Не знаю как, но это точно сделала ты, чтобы подставить меня!»
«Да! Это я его убила! Травила постепенно всю неделю, чтобы доказать передозировку! И теперь живи с этим! Помни всю жизнь, что нельзя кусать руку, которая тебя кормит. Это ведь я тебя приютила, вырастила и дала все, что только может пожелать такой, как ты».
«Какой — такой?»
«Никому не нужный талантливый неудачник».
«Тварь!»
Из диктофона раздался звук упавшего стула и хохот.
— Она меня пнула! Прямо под колено. Я дернулся и толкнул стул, чтобы ее задержать. Пришлось срочно уходить, потому что она уже искала глазами, что взять в руки, чтобы меня ударить. Словно с ума сошла.
Герман, увидев, как Лариса метнулась, чтобы схватить диктофон, проворно вскочил и загородил собой Никиту. Тот спрятал гаджет в карман и отодвинул Германа.
— Лариса Сергеевна, вы задержаны по подозрению в убийстве Бориса Соловьева. Вас сопроводят в город и заключат под стражу, где вы будете дожидаться исхода дела.
Никита распахнул дверь, и в кабинет вошли двое полицейских. Один из них протянул Никите бумаги.
— Здесь постановление на обыск и задержание. Ознакомьтесь. — Никита, бегло просмотрев документы, протянул их Ларисе.
— Все это полная ерунда, уже завтра я вернусь, вот увидите. — Лариса Сергеевна не глядя смяла бумаги и кинула их в лицо Никите.
Тот поднял упавшие документы, аккуратно расправил и передал оперу.
— Свое последнее пари вы проиграли, Лариса Сергеевна.
Ларису, шипевшую сквозь зубы ругательства, увели. Туся и Дина молчали, пораженные финалом устроенного Никитой спектакля. Никита пожал Герману руку.
— Вчера, когда ты, хромая, выскочил в коридор, весь взъерошенный, я на мгновение даже испугался, что у нас с тобой ничего не получилось. Но ты поднял вверх большой палец, и тогда я понял: победа! Как колено, кстати?
— Да ерунда. Я же сам себе лучший врач. Спасибо, Коломбо. Ты меня спас.
Сестры, опомнившись, подошли к мужчинам и разделились. Дина, смущаясь, спрятала лицо, уткнувшись Герману в свитер, Туся вдруг с силой ткнула кулаком Никиту в живот, отчего тот согнулся.
— Никаких тайн, никаких тайн! А сам все от меня скрыл. Говорил, что подозреваешь то Пашу, то Дину, то Германа. А вы с ним оказались заговорщиками. Против нас.
Она всхлипнула и выбежала из кабинета.
— Здесь сейчас обыск будет. — Никита, растирая живот, кивнул на деликатно отвернувшегося опера. — Нужны понятые. Не хотите помочь следствию?
— Извини, друг, но нет. Хотя… — Герман, взявший Дину за руку и уже шагнувший к выходу, остановился и повернулся. — Я могу показать тайник, где Лариса хранила снимки. Те самые, которыми ее собирался шантажировать Борис.
— Отлично, — оживился Никита, — с тайника и начнем.
— Понятые, входите. — Второй опер ввел в кабинет мужчину и женщину.
* * *
В раскрытые окна комнаты охраны вливался теплый воздух, пропитанный ароматом сосновой смолы с легкими нотками нагретой за день хвои. Издалека доносился затихающий щебет птиц, устраивающихся на ночлег после трудового дня. Солнце медленно скатывалось за макушки деревьев.
Чех и Никита сидели у окна. Чех курил трубку, а Никита просто отдыхал от суеты сегодняшних событий и переполоха среди персонала и отдыхающих, вызванного арестом главврача.
— Спасибо тебе, Коломбо.
— За что?
— За то, что не отступил и доказал, что прав. Ишь, стерва, как придумала все. А Герман — хороший врач. Жаль будет, если он уволится.
— Я спрашивал, он пока не решил. Все будет зависеть от того, кто станет преемником вашей Ларисы.
Никита выпрямил ноги, потянулся и зевнул. Устал. А ведь приехал отдохнуть и спину поправить. Уже второй день он в санатории, но не попал ни на одну процедуру. И даже не знает, к какому врачу его распределили. Но это все потом, сначала нужно выспаться. Вот поужинает, завалится в номер, отключит телефон — и до завтрака будет спать, спать, спать… А пока есть еще одно нерешенное дело. Он опять зевнул и набрал номер телефона Артема.
— Привет. Боюсь даже спрашивать, как дела?
— Иди ты! Как привезли твою красавицу санаторскую, такое завертелось! Звонки посыпались, все недовольны, возмущены, требуют объяснений, ругаются. Я сначала растерялся, а потом думаю: а чего мне терять? Разложил снимки из тайника этой Ларисы на столе, и только на меня голос повысят, я так спокойно: «Вам завтра нужно подойти ко мне в кабинет, подтвердить или опровергнуть, что это вы на фото вместе с обвиняемой в убийстве». — «Какое фото?» Я коротко описываю, что вижу на снимке. Представляешь, сразу и тон ниже, и напор слабее. За полдня всех крикунов раскидал. Полковник из МВД, правда, еще не звонил, вот жду. Но, скорее всего, ему доложила какая-нибудь шестерка служивая, что происходит. Скандал будет, когда до суда дойдет! Если дело не замнут те, с кем мадам кувыркалась в санатории, то она покрывать никого не будет, точно тебе говорю. — Артем помолчал, Никита услышал, как щелкнула зажигалка. — Ты еще долго собрался отдыхать? Мне бы помощь не помешала.
— Не надейся даже. Я планирую тут зависнуть на все двадцать четыре дня. Спина — дело серьезное. Мне костылями угрожали, если запущу лечение. Ладно, ты мне вот что скажи: альбинос не появлялся? И что там с потерпевшей?
— Да чтобы он сгинул у нас в лесах! Весь город я на уши поставил. Как сквозь землю провалился. Наверное, попутками в столицу уехал. Там отсидится — и домой, в родные Штаты. Иначе получит обвинение в покушении на убийство. Я потерпевшую уже допросил. Все чики-пуки. Пусть только появится, гад. Ты контакт музыканта еще мне дай. Свидетельские показания нужны.
— А номер телефона, с которого альбинос Паше звонил? Я тебе вчера скинул.
— Там глухо. Купил у какого-то бомжа старенький смартфон. В общем, для психа, каким ты его описал, он оказался довольно умным.
— Ну посмотрим. Может, столичные сослуживцы его где-нибудь прижучат. В аэропорту или на вокзале.
В окне вдруг показалась Туся в любимом Никитой сарафане. Рисунки солнц и васильков колыхались в такт ее шагам.
— Пока, Артем, — заторопился Никита, — мне на ужин пора.
Никита не стал выскакивать из комнаты и, торопясь, бежать навстречу Тусе. Он просто выпрыгнул из окна под изумленным взглядом Чеха.
— А мы с Динкой уезжаем. Через час автобус. Сначала в больницу, Пашу навестим, а потом по домам.
Возле ног Туси стояли два больших чемодана.
— У вас же путевки еще не кончились? — Никита растерялся. Не ожидал,