Я подошла к Вельгорну вплотную и заглянула в смятенную синеву его невероятных глаз, близко-близко, словно пытаясь нырнуть в неё, как в горное озеро, а потом медленно погладила по щеке. Будто прощаясь. И я знала, что он чувствует это, и ему больно, чёрт возьми. Но меня было уже не остановить.
— Я инициировала связь, неосознанно, конечно, но это не отменяет ответственности. Но я же могу и прекратить её. Ты сам меня в машине навёл на эту мысль, когда сказал, что я ставлю щит между нашими узами. Так ведь оно и есть, после Дова-Норра, я увидела эту нашу связь, как переплетение потоков, только не сразу осознала, что именно я вижу… Может, остатки магического фона вашей планеты так повлияли… И блок этот я тоже увидела, как что-то вроде рассеивающего облачка… А теперь я не блок поставлю. Я просто при помощи нового зелья расплету потоки и верну тебе твоё, а мне своё. И ты вовсе не умрёшь. Это не будет обрывом связи… все потоки останутся целыми… ты просто вновь станешь собой… Я не знаю, откуда, но просто понимаю, что нужно делать. Ты мне веришь?
Я уже почти шептала, теряя остатки храбрости, но не отрывала взгляда от его глаз. Пожалуй, даже при расставании с Сашкой я не чувствовала такой звенящей ясности и одновременно абсолютной пустоты. Какие силы помогали мне прийти к этим выводам и решениям, я сама не до конца понимала. Но чувствовала, что всё делаю правильно, хотя отчётливо осознавала, что, возможно, в последний раз глажу этого удивительного мужчину по чуть колючей щеке и вижу в его глазах тоску, смешанную с обожанием.
— Вельгорн… ты мне веришь?.. Ты мне разрешишь?..
Он ничего не ответил, глаза его вспыхнули знакомым золотом, но потом молча кивнул и снова отвернулся к окну.
— Тогда я пойду в свой кабинет готовить антидот, — изо всех сил сдерживая непрошенные слёзы, сказала я. — Как будет готово, я тебя позову. Хорошо?
— Ты же сама об этом пожалеешь, — вдруг бросил он, не поворачиваясь.
— Да, наверное, — созналась я. — Но так уж я устроена. Мне это кажется единственным выходом. Извини.
И я ужом выскользнула из спальни, пока дракон не повернулся и одним бесконечно печальным взглядом не уничтожил на корню всю мою хлипкую решимость…
Глава 14. Дыхание пустоты
Я держала в руке пузырёк с жидкостью чистой и прозрачной, как слеза ребёнка и смотрела на него, как на убийцу — со страхом и опаской, хотя технически зелье было абсолютно безвредным.
Если зелье Истинной сути готовилось несколько дней, с постепенным добавлением ингридиентов — вот удружила бабуля, ничего не скажешь! — то приготовление этой субстанции заняло лишь несколько часов.
Откуда я знала, что она готова и получилась?
Ну, правильнее всего будет сказать — от верблюда, хоть и звучит грубовато.
Я просто знала, и всё.
Наверное, это и было то самое, о чём говорил Вельгорн — Дар Хранительницы. А скорее, талант и предопределённость. В самом деле, откуда у Хранительниц магические таланты, если они обычные люди?.. Всё, что я смогла предположить — Хранительницы действительно в своё время основали что-то вроде ордена или школы, куда брали девочек с какими-нибудь выраженными способностями и, скорее всего, с помощью той же Драконь-травы, просто усиливали и дополнительно развивали то, что уже было заложено Творцом. Селекция шла веками — драконий мир нетороплив, а к моменту трагедии Дова-Норра Хранительницы уже были совершенно отдельной кастой с мощно развитыми магическими навыками. Вспомнилась история земных тамплиеров — определённое сходство имелось. Раньше, правда, я не верила, что они магией какой-то там владели, а теперь — не знаю, не знаю…
Видимо, Хранительницы не только развивали собственные способности до предела, а учитывая продлённую связями с драконами жизнь, они могли тратить на это сотни лет — но ещё и научились передавать способности по роду. Либо это произошло уже само собой, эволюционно, тут остаётся только гадать.
Конечно, то, что проявлялось сейчас у меня, сложно было назвать магией. Интуицией, развитой почти до паранормальности — да, но такое встречается и на Земле. Учитывая, что возможности мозга человеком используются от силы на несколько процентов и по-прежнему остаются загадкой для науки… в такое даже мне несложно поверить.
Глубоко задумавшись, я не заметила, что вышла с пузырьком в гостиную и стою возле большого окна с видом на сад, рассеянно бродя взглядом по осеннему небу, полному лохматых облаков, стремительных и рваных, похожих на косматых голодных псов, загоняющих добычу в какой-то своей вечной Дикой охоте. Ветер-загонщик хлестал по ним невидимой плетью, задевая ветви деревьев, закручивая сбитые листья в маленькие вихри. Один из таких вихрей швырнул охапку листьев в стекло, они зашуршали сердито, возвращая меня в реальность, и тут я увидела Вельгорна в саду.
Он медленно шёл, прижимая руку к груди, будто у него болело сердце, и смотрел в небо так пронзительно… будто молился неизвестно кому. За ним плёлся Смайл, помахивая хвостом и умильно поглядывая дракону в спину.
Флакончик с зельем отдавал холодом в ладонь.
Я должна это сделать.
Я не могу, но я должна.
Каждый шаг давался с таким трудом, будто я шла против течения стремительной горной реки. Он смотрел, как я приближаюсь, неподвижный как статуя, стоя на дорожке, усыпанной цветными листьями. Ветер трепал шёлковые чёрные пряди, глаза смотрели прямо, остро, грозно. Он молча принял флакон из моей руки, не отрывая глаз от моих, и всё, что мне оставалось — не заплакать. Потом… потом… не сейчас.
Он не должен видеть, как дрожат от отчаяния мои руки, как перехватывает в бессильном спазме горло.
Он ни в коем случае не должен понять, что я безудержно и безнадёжно влюблена…
Словно во сне я смотрела, как красивые длинные пальцы откручивают крышечку, как вздрагивают ноздри, осторожно втягивая незнакомый запах — еле заметный, холодный, пустой, как обёртка без содержимого, каким теперь должно стать его собственное сердце.
А потом он опрокинул в себя флакон одним залпом.
Я на всякий случай отступила на шаг, боясь, что его драконья суть снова начнёт прорываться наружу. Но