Бр-р-р, кажется, пронесло. Но тогда…
Что? Это? Было?
Корчащийся в припадке Глеб Германович, вертикальные зрачки, чешуя?
А может, всё это мне привиделось?… Ну там, от переутомления поехала крыша? Или я перепутала понедельник с пятницей и пропорцию коньяка в кофе, и теперь у меня отходняк с перепоя? А может, перепутала чашки и сама выпила чай с фиолетовой каплей, и у меня глюки начались, бабушка же предупреждала, что зелье опасно?
Да нет, я ведь даже пригубить не успела, как на меня набросился… Набросилось… В общем…
Что? Это? Было?
И самое главное — где оно сейчас?..
Словно в ответ на глас вопиющего дверь подсобки открылась, и высокий мужчина, чуть пригнувшись, переступил порог. В два шага он пересёк комнатку и остановился около старой медицинской кушетки, на которой валялась я.
Я в панике закрыла глаза, совершенно не готовая встречаться с этим монстром. Я ещё не успела придумать, как отсюда выбраться!.. Я вообще надеялась, что он бросил меня тут и свалил в закат!.. А теперь что, убивать меня будет?..
Боже, что делать!..
Кушетка скрипнула под тяжёлым телом, послышался длинный вздох, горячая — очень горячая рука нежно прошлась по моей щеке, и я окончательно окаменела от ужаса.
Господи, он что, решил в этом смысле воспользоваться ситуацией?.. Хорошо хоть, я давно уже не невинная дева, во всех сказках пишут, что всяким чудищам только невинных подавай!..
В любом случае, хана тебе, Дуська…
— Евдокия Максимовна, — сказал мужчина тихо. — Вы очнулись, я знаю. Посмотрите на меня. Пожалуйста.
Фух, вроде признаков агрессии в голосе не слышно… Я осторожно приоткрыла сначала один глаз, потом второй.
— У вас даже глаза цвета мёда, — вдруг сказал инспектор, и это поразило меня едва не больше, чем горячая рука на моей щеке. — Моего любимого, гречишного…
— Мёда? — ошарашенно протянула я. — Мы сейчас про мёд будем разговаривать?..
Глеб Германович усмехнулся, и его удивительные и страшноватые глаза — до сих пор пробегала ледяная дрожь при воспоминании о случившемся, остановились на моём лице.
— Вы необычная женщина, Евдокия. Очень необычная.
— Да уж куда мне до вас… — не осталась в долгу я. — Вы… расскажете, что это было? Я не понимаю, цела моя крыша или всё-таки дала течь? Говорите прямо, как есть, я постараюсь справиться.
— Для начала давайте подлечим ваши руки, — инспектор перевёл на них глаза, и мне на секунду показалось, что его желваки дёрнулись. — Скажите, где мне найти мазь от ожогов.
— Верхняя полка справа, маленькие, с голубыми крышечками.
Инспектор довольно быстро нашёл нужное и вернулся ко мне, на ходу отвернув крышку.
— Давайте, я сама, — пробормотала я.
Он только покачал головой, аккуратно зачерпнул пальцами немного мази. Поднёс к лицу, понюхал.
— Облепиховое масло, сок алое, пантенол и эфирное масло лаванды, воск превосходного качества — дайте угадаю, с Алтая? Руку давайте. Правую сначала.
— Круто, Глеб Германович! — я и правда восхитилась его чутью. — Я вас познакомлю с этой командой, если хотите. У них много интересного. А лавандовый гидролат делала лично я из своей травы…
И протянула ему руку, заливаясь краской. Он уверенными лёгкими движениями нанёс мазь, от которой коже сразу стало прохладнее. Вокруг нас закружилось и мягко растеклось облако тончайших приятных запахов, и мне странным образом стало спокойно и хорошо. И почему-то я разом перестала бояться загадочного и грозного инспектора. Наверное, потому, что не может мужчина так бережно лечить чужие руки, если пациента на дух не выносит…
— Глеб Германович… — не выдержала я. — Не томите. Рассказывайте. В конце концов, я пострадавшая, — и на всякий случай потрясла перед его носом распухшей пятернёй. — Имею право знать!..
Мужчина молча взглянул на меня и смотрел долго, пристально, пока у меня не началось лёгкое головокружение — в полумраке подсобки он выглядел так притягательно, что мысли улетали из головы со свистом покрышки, пробитой на одной из чудесных российских дорог.
— Для начала я должен попросить у вас прощения, Евдокия. У меня в мыслях не было вам вредить, хотя признаю, что вёл себя сегодня непростительно и спровоцировал вас. Простите… В своё оправдание могу сказать только то, что я никоим образом не подозревал, что в вашем замечательном чае имеются столь… необычные примеси. В виде зелья Истинной сути.
Чего-о-о?..
Как говорится, шок — это по-нашему…
Да, я капнула ему бабушкиной успокоительной настойки, но при чём тут… Какое ещё истинное зелье! Что за чертовщина?.. Опять меня насильно в какое-то дешёвое фэнтези запихивают?!
Глеб Германович пристально следил за изменениями в моём лице.
— Итак, Евдокия Максимовна? Что же такое вы добавили в мой чай? Вы хоть сами-то в курсе?
— Это было просто успокоительное, сильное, это правда… Но просто успокоительное! Я сильно испугалась, когда вы… и ещё разозлилась немного…
— Немного, — передразнил инспектор. — Да-а, вам лучше под горячую руку не подворачиваться. Можно хоть взглянуть на ваше «успокоительное»?
Воспоминание снова пробило ледяными мурашками, и я залепетала:
— А вы не… вы не… -
— Я не, — улыбнулся мужчина. — Обещаю, не стану его пить и смогу контролировать себя. Мне нужно просто убедиться в моей догадке. Прошу вас. Это очень важно в том числе, чтобы понять, что с вами делать дальше.
— Делать? Со мной?.. — возмутилась я. — Надеюсь, не что-нибудь противоестественное?..
— Евдокия Максимовна, — укоризненно покачал головой этот невозможный мужик. — Вашей жизни и благополучию в любом случае ничего не угрожает. Даже напротив…
Он замолчал и требовательно уставился на меня, оборвав фразу и тем самым раззадорив неуёмное Дуськино любопытство, и если его в самое ближайшее время не накормить информацией, оно хозяйку сожрёт с потрохами… И я, недолго думая, нащупала на шее ключ на шнурке, потянула. Шнурок запутался в шевелюре, взлохматил её, а когда мне наконец, удалось его стащить, я увидела в глазах инспектора тёплые золотые искорки. Он смотрел так странно…
— Шкафчик вон в том углу, за книгами… Откройте сами и увидите флакон. У меня руки… Я не могу сама…
— Конечно, — инспектор бережно подхватил ключ, и длинные пальцы медленно сомкнулись вокруг тёплого металла, будто обняли, и в этом странном жесте было столько чувственности, что пришлось отвернуться к стенке и зажмуриться. Божечки-кошечки, это ещё что такое!..
Инспектор тем временем отпер шкафчик и достал флакон. Долго смотрел на содержимое, которое словно бы немного подсветилось изнутри. Потом с величайшей аккуратностью вытянул пробку и понюхал — не носом, а чуть направив ладонью аромат к лицу — как учат нюхать реагенты на школьных уроках химии.
И я была готова поклясться, что на долю секунды его