Я повернулась к остальным, обвела глазами драконов и суровых старейшин и, не сдержав чувств, поклонилась — на сей раз низко, в пояс, вложив в этот поклон всё своё уважение и восхищение несгибаемой воле к жизни, упорному труду на грани подвига — ежедневного и непрекращающегося.
Я очень надеялась, что они поймут.
Я так хотела сделать для них что-то по-настоящему большое. Если бы могла, я бы вернула им их зелёный мир… если бы только знала, как…
Когда я выпрямилась, передо мной стоял Сапфировый дракон, и сверкающие от непонятных чувств глаза смотрели неотрывно, в самое донышко души. Сильфида снова металась вокруг него размытым голубоватым облачком, но неожиданно холодок коснулся моего уха, и синяя птица невесомо коснулась моего плеча, угнездившись там. Девчонки восторженно ахнули вместе со мной, а я замерла, боясь пошевелиться, ощущая прохладные переливы мягких энергий, ласкающие щёку.
— Ева… — выдохнул дракон. — Это поразительно! Сильфиды не доверяют никому, кроме драконов!
— Более того, — плавными шагами подошёл к нам Элантар. — Сильфиды выбирают достойнейших.
Старейшины тоже выглядели потрясённо, но удивляться я уже устала. Я вытянула руку ладонью вверх, как до этого Вельгорн, и сильфида тут же перепорхнула на неё, переливаясь бело-голубыми сполохами. Я подкинула ладонь вверх, Ирри охотно взмыла к потолку, рассыпавшись искрами, а потом опять превратилась в невесомую голубую тень.
Концентрация чудес зашкаливала, и я на секунду прикрыла глаза, стараясь хоть немного успокоить гудящую от переизбытка впечатлений голову.
— Ты устала, — тут же сказал Синий. — Нам пора возвращаться в дом Элантара.
— Нет, — упрямо мотнула я головой. — Вы обещали показать нам сад Ярташа. У нас есть для него подарок. Лер, у тебя трава?
Пока мы ходили по поселению, передавали пакет с травой друг другу, чтобы не устать. И о его содержимом знал только Вельгорн. Лера кивнула и приподняла пакет.
— Подарок? — удивился Ярташ. — Для… меня?
— Не для тебя, а для твоего сада, — тут же фыркнула Лёлька. — И для всего посёлка. А может, для всего мира…
— Как прикажете, Хранительницы, — поклонились нам все трое драконов, и наша процессия возобновила шествие.
Глава 23. Сад Ярташа
Интересно, каких высот достигло бы человечество, если бы развивало не искусственный мир, а естественный… если бы владело магией, размышляла я, вглядываясь в причудливые переливы настенных узоров, подобранных с таким вкусом и тщанием. Иногда встречались и каменные орнаменты из тщательно отполированных и подобранных по оттенкам валунов и речных голышей. Причудливые животные и деревья, фигурки людей, плывущая по коричневому изгибу лодка под парусом, и… да, летящий в белёсых облаках дракон… От изящества и внутренней теплоты рисунков наворачивались слёзы, я тайком вытирала их пушистым рукавом. Было больно, будто в сердце сидела ледяная игла, а в ушах звучала бесконечно печальная мелодия.
Да, у жителей Дова-Норра, несмотря на однообразие жизни, тяжёлый труд и нехватку простейших ресурсов, находилось время украшать не только жилища, но и «улицы». И не было между жителями ни тени враждебности, все жили в мире и непритворном согласии. Эльфы не смотрели с превосходством на гномов, ломая привычный фэнтезийный стереотип, люди — хотя чистокровных людей, как объяснил Ярташ, в Кайр-Дове уже не было, — спокойно общались и дружили с эльфами и гномами, разделив хозяйство согласно предпочтениям и способностям. Гномы вели строительство и кузнечное дело, эльфы делали красивую утварь, охотились на немногочисленную выжившую дичь в горах, люди вели расчёты и летописи, возделывали огороды со скромным набором местных овощей, кореньев и пряных трав, занимались животноводством — в Кайр-Дове выращивали коз, которые почти не отличались от земных. Детей учили и воспитывали все — в посёлке была собственная школа в любовно обустроенной пещере с несколькими окнами, что по местным меркам считалось роскошью. Дети всех рас тоже учились вместе, их было немного, они весёлой ватагой носились по всему посёлку и в любом доме могли рассчитывать на еду и ласку.
Жители Кайр-Довы не плакали и не жаловались на горькую судьбу — они улыбались бледному солнцу, неприветливым вершинам и продолжали жить с поднятыми головами. И пока я шла, чуть касаясь пальцами фресок и узоров, гордость приливала к горлу, будто все они были моими братьями и сёстрами.
— Я каких только животных с Земли сюда не притаскивал, — рассказывал Ярташ, пока мы поднимались по узкой тропе, обегающей посёлок прихотливым серпантином. — И кур всяких пород, и ослов, и свиней. Только козы более-менее адаптировались, хотя до земных удоев им далеко… Остальные чахнут и гибнут. Слишком не подходит вода или воздух, или всё вместе — до конца я не понял. С растениями — то же самое. Кое-где прижилась верблюжья колючка, иссоп, камнеломка, но в целом земные травы растут только в моём саду.
— А что в твоём саду особенного? — живо заинтересовалась Алёна. — Если там они растут, то возможно ли постепенно его расширить хотя бы до границ посёлка?
— Увы, — с тяжёлым вздохом развёл руками Зелёный. — Скоро сами всё поймёте и увидите.
К концу подъёма я не чувствовала ног, забились мышцы, грудь ходила ходуном — воздух Дова-Норра разрежённее земного, а мы к тому же находились в горах. Красавцы-драконы даже не запыхались, а старейшины покинули нас после реки, разойдясь по своим делам и заверив в почтении. Ирри тоже взлетела ввысь, рассыпавшись миллионом синих искр и больше не появлялась, оставив в сердце тень сожаления.
Но мы-таки добрались, поднявшись почти до верхнего края разлома, откуда Кайр-Дову было видно, как на ладони. И там, обрамлённый узором из цветных камней, отливавших малахитовой зеленью, перед нами открылся вход в огромный каменный грот. Но, в отличие от нижней пещеры, в нём было светло: потолок зиял огромным разломом, и свет Рааля лился мягкими, белёсыми потоками на массивный каменный постамент в центре.
— Что это?.. — Алёна взялась рукой за горло, внезапно охрипнув.
А мы с Лерой просто таращились в немом изумлении. Я шевельнулась было, но снова замерла, будто невидимый коварный маг, притаившийся за утёсом, швырнул в меня заклинанием заморозки.
Всё пространство грота заполняла зелень и цветы самых невероятных форм и оттенков. Это действительно был сад — хаотичный, яростный, даже гротескный. Сад, который сражался с самой смертью и упадком драконьего мира. Сад, который кричал в холодную пустошь бессовестным вызовом, словно гордо и нагло оттопырил ей средний палец. Среди зелёного буйства бросились в глаза земные розы огненных оттенков, тропические